Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2018

Эпох сливаются слои,

хоть в славе, хоть в крови,

где все чужие – как свои,

пускай и визави.

Глядит зелёная звезда,

Земля пред ней, что взвесь,

и говорит, что навсегда

мы вместе будем здесь!

Быль

Как позвал Илья-Пророк Угодника Николая

обойти нашу землю, пройти полями-лугами.

И пустились в путь, ничего здесь не узнавая,

невесёлыми ступали ногами.

Наконец встретили дурачка на поляне.

Решили порасспросить о мире, о человеках:

– А есть ещё наши люди? А где крестьяне?

А где пушные звери в лесах?

Где рыба в реках?

Где пахари и косари, что встают до свету?

Есть ли ещё мужики в этом народе?

Отвечает им дурачок:

– У нас теперь этого нету:

ни мужчин, ни женщин.

Все теперь ровня – жена ли, муж ли: у всех застежка на брюхе.

Мужики рожают, бабы платят, а дети

отрываются и балдеют, а старики и старухи

сидят в фейсбуке и в интернете.

– Ну а молитва? А песни свои поются? —

спрашивают странники.

Отвечает им бедолага:

– Да песни как раз найдутся,

хотя бы вот эта, где «м-м» и где «джага-джага».

И пошли Илья-Пророк со святым Угодником – Божьи птицы,

головами качают, услышанное никак не свяжут.

И вдруг засмеялись оба:

– Экие небылицы!

Кто у дураков-то спрашивает? Они и не то нам понарасскажут!

А дурачок собрал убогих, сирых и малых

и пересказывает им подробности этой сцены:

– Они думали, я не знаю… Но я узнал их!

Ждут нас счастливые перемены!

Вертеп

Провинциальная гостиница:

там все – торговец, мытарь, нелюдь.

Люд пришлый не спешит подвинуться,

чтоб странников впустила челядь.

У всех – сердца до верха заняты:

желудочки, мешки предсерьдья,

забиты уши, очи залиты,

и сжаты губы от усердья.

Битком набито всё и заперто.

«Нет мест!» – из-за дверей хозяин.

Осёл почти свалился замертво.

Иосиф выше сил измаян.

Мария скрылась светлоликая

под плотным тёмным покрывалом.

И на пустыню безъязыкое

селенье облик поменяло…

Моё же сердце – место дикое:

здесь сумрачно, здесь ветры злее,

здесь бродит зверь, ночами рыкая,

здесь привидения и змеи.

Но путники изнеможённые

тут опускаются на камни,

под эти своды обнажённые.