Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2018

На ночной наждак луна

проливает чистый шёлк.

Не кори меня, жена,

что я вол, что я волк.

Волчьей ягодой полна

жизнь колючая – колись.

Не стыди меня, жена,

что я лось, что я рысь.

В меня речка влюблена,

понимает меня ель.

Не ревнуй меня, жена,

что я лис, что я – лель.

То я вепрь, а то я выпь, —

со своей землёю схож:

звёзды в небе – моя сыпь,

зыбь на море – моя дрожь.

Как напьёшься допьяна,

мир припрячешь в кулаке,

глядь – а в нём твоя страна:

нос хмельной и в табаке.

Пляшет, плачет старина,

шарят тени по кривой:

не качай им в лад, жена,

грозной птичьей головой.

Всё, что видится извне —

возникает изнутри…

Тише! О своей войне

никому не говори!

Чуждый огонь

Чем холоднее и пустыннее на сердце – тем верней навстречу

и желтоглазое уныние, и косоротое злоречье…

Идут, хромцы, сосредоточенно, угрюмы и неутомимы,

то рощами, то вдоль обочины, на вид – простые пилигримы.

Но в ком заметят червоточины, тех окружают, обнуляют,

и вид на жительство просроченный слюной на темя налепляют.

…Я знала тех, кто долго мыкался: то замирал кариатидой,

то лес валил, то в стены тыкался и кто не справился с обидой.

И стал кормить в себе томление, пока сквозь мысленную стужу

отчаянья и озлобления огонь не вырвался наружу.

Он тлел в подполье, злые жалобы шипели, лопаясь под спудом,

чтоб вспыхнуть вдруг: пора настала бы Надава вспомнить с Авиудом.

Как те страницы ни пролистывай, как голову ни прячь в тумане,

всё видишь их огонь неистовый, самих же попаливший в стане.

…О, как бы жить, себя не мучая: ни власти не желать, ни славы,

изъять из сердца сны горючие и жароплавкие составы.

Из облака сине-зеленого торчат чадящие затылки.

Боюсь, по запаху палёного Творец найдет нас у коптилки.

Грустная история

Школьницей, девицей, птицей

нездешнею,

как ты сияла улыбкой безгрешною! —

Так и осталась в том давнем году —

белою лилией в чёрном саду.

Что же потом с тобой сделалось? —

ржавая

музыка эта, ухмылка лукавая…

Так и порхала у всех на виду

чёрною бабочкой в белом саду.

Ты ли сама или время проклятое?

Тучная, траченная и помятая

встала и загородила звезду

ягодой волчьею в чёрном саду…

Так увядает и никнет несчастная

грешная плоть, небесам не при

частная,

чая очнуться и грезя в бреду

белою лилией в белом саду.