Пепел

Какой теперь смысл за что-то бороться? За себя?

Я почувствовала, что меня начинает тошнить. Неужели опять еда? Все же уже было нормально… я согнулась пополам, отчаянно кашляя тем небольшим количеством хлеба, который съела. Наконец, когда я уже начала думать, что сейчас меня просто вывернет, все закончилось, и я подняла голову, пытаясь отдышаться.

Учителя очень странно и испуганно на меня смотрели.

– Все? – спросил Василий.

Я только кивнула.

– Идем обратно, – тихо сказал Березов.

***

– Нужно выбраться из города, – сказал Колосовский через несколько часов, когда все собрались в кругу на середине подвала, чтобы покушать еще не закончившейся принесенной еды.

Все уже умыли пыльные лица, промыли раны и наложили чистые бинты, куда нужно, поэтому выглядели свежее. Даже я сменила бинт на руке на новый, и теперь он выглядел белоснежным на фоне общей грязи и пыли. После всех этих нехитрых процедур вкупе с едой жить стало чуточку лучше, вот только во всем теле ощущалась ужасная слабость.

Да и Березова с Лосевым тошнило, как и меня.

Мне никто ничего не сказал об этом, но я не дура, чтобы не догадаться, что это последствие облучения. Не знаю только, можно ли по этим симптомам определить, скоро ли мы умрем, но сейчас это было неважно.

– Зачем? – спросил Жуков.

– Мы не можем оставаться в зоне радиации вечно, – пояснил Березов. – Тем более, нужно выяснить, что произошло с миром, а сделать это можно только выбравшись из города.

Надеюсь, в мире еще остались живые люди.

Если снаряды долетели даже сюда, в нашу дыру буквально в середине континента, то что же произошло с теми городами, которые находятся прямо рядом с границей?

– Скажите, – впервые подала голос Маша, – а разве мы не должны были услышать сирену ядерной тревоги до того, как на нас сбросили бомбы?

Все затихли. Даже шуршание оберток еды прекратилось.

– А ведь верно, – только и смог сказать Колосовский.

Я снова вспомнила, как это было. Все в абсолютной тишине. Только слышались взрывы, удары осыпающихся стен друг о друга и об пол, крики людей.

И ничего больше. Никакой сирены.

– Тогда тем более нужно узнать, что произошло, – произнес Березов.

– А если от этого нам станет еще хуже, чем сейчас? – поинтересовалась я. – Вдруг эти… кто затеял это все, хотели убить всех, а выжили мы. Они же не станут церемониться и просто нас прикончат.

Конечно, сейчас я хотела узнать, что произошло на самом деле, больше всего на свете. Но осторожность брала верх.