Пашня. Альманах. Выпуск 3

Освобожденные ноги закидываются назад, кувырок, и Кира стоит, качаясь и пылая, а яркий-жаркий день слегка меркнет по контрасту. Пыльная и твердая земля надежно лежит под подошвами.

– Отличное сальто! – пытаясь вложить в эти слова издевку, сказала подошедшая Лидия.

Кира обернулась и захлебнулась от восторга: «Она видела! Видела!» Привычная робость перемешалась в ней с гордостью. Может быть, теперь, когда она смогла, Лидия будет говорить с ней, как большая с большой? Но Лидия глянула злыми красными глазами и сказала:

– Ты вся потная.

Иди проветрись.

Кира послушно пошла на качели. Вообще-то, она даже почувствовала облегчение – ни говорить, ни играть с Лидией ей больше не хотелось.

А Лидия смотрела ей вслед распухшими глазами. Сегодня она уже не плакала, наверное, все слезы кончились вчера. И умолять она перестала: «Мамочка, пожалуйста, пожалуйста, я не пойду на индивидуальные тренировки. Давай я буду полы всегда мыть, и убирать посуду со стола буду! Я вообще больше не пойду на акробатику!» К чему? Все равно мама снова ответит: «Брось.

Ты же хочешь победить на соревнованиях? Для результата нужно потрудиться!»

– Через пять минут выезжаем! – крикнула мама, выходя из подъезда.

Приветственно пиликнула сигнализацией черная машина. Лидия смотрела, как взлетает идеальным полусолнышком Кира на качелях, как взблескивают на верхних точках ее красные сандалии. Всего лишь вчера она висела вниз головой, как тряпичный клоун, которого Лидия как-то искупала в ванне, а сейчас – этот почти противоестественный кувырок… Как она смогла? Откуда взяла силы?

Машина выехала с парковки, по дому пробежали солнечные блики.

Мама опустила стекло:

– Ты готова?

– Готова, – ответила Лидия, с усилием поднимая себя со скамейки.

Ольга Каверзнева

Блины

– Простите, у Вас случайно нет соды? – опускает глаза в пол мужчина с бородкой, лежащей словно банан в нижней части лица.

Ислам не позволяет открыто смотреть на чужих женщин. Тагир чеченец.

Из древнего аула. Еще два года назад у него была большая семья, четверо детей и даже двое внуков. Собирались на праздники, гуляли на свадьбах. Человек по сто и больше. Его бескрайний горный мир смыло лавиной боли, и он уныло расплющился до одной палаты в брюссельской больнице. Круг общения – врачи, пара родителей с Украины и из Армении, которые по молодости называют его на русский манер дядя Толя, переводчик и пятнадцатилетний сын Эмин с диагнозом лейкемия.