Пашня. Альманах. Выпуск 3

Наверное, он ушел куда-нибудь рисовать. А я съездил в город за продуктами.

9.11.17

Умер.

15.11.17

У Велимира случился инсульт. Когда я взломал дверь и оказался в его доме после того, как все не мог достучаться, тело уже было остывшим. Я ничего не соображал, неясно только помню – вызвал скорую и даже, кажется, ментов. Потом, через пару дней, связался с его дочкой – нашел у него в записной книжке контакт. Потом она приехала. Я пытался с ней поговорить, но она всячески мне давала понять, что дико занята, и я больше ее не трогал.

Узнал только, что дом Велимира она продает.

Я решил, что мне пора возвращаться в Москву. Я шел к автобусной остановке. У дороги стоял мусоровоз, в который двое работяг в форме старательно загружали и уплотняли содержимое контейнеров. Проходя мимо, я вдруг с ужасом понял, что трудяги бодро закидывают в пасть машины одну за другой картины моего друга, прислоненные к мусорному баку. Работы Велимира мгновенно превращались в пестрое изгаженное месиво. Фак!!! Я кинулся к машине и даже вырвал несколько из-под ее жерновов, но они были уже непоправимо испорчены.

Я взял все оставшиеся картины, но их было так мало, что состояние было ужасно паршивым. Я плакал от безысходности.

Его картины как бы растворились в городе, который дал им жизнь, в природе, которая вдохновляла их автора, в жителях, которые не чувствовали красоты полотен, потому что видели ее каждый день и видели по-другому. А еще потому, что настоящим существованием для местных был только период сезона, а межсезонье воспринималось как большая несправедливость по отношению к ним, как живущим на побережье, а не на середине материка.

Ну а дочь его – та еще сука.

16.11.17

Единственная, пожалуй, деталь во всей этой истории, которая ужасно веселит меня каждый раз, когда я ее вспоминаю – это эпизод с мусорщиком. Я уже понял, что все картины мне спасти не удастся, и с безнадежной тоской собирал сохранившиеся, когда один из парней спросил застенчиво: «Слушай, а можно я эту, с сиськами, оставлю себе?» Это было так трогательно, что я не стал говорить о предмете изображения – знаменитой вазе из опалесцентного стекла Рене Лалика, которую Велимир так удачно представил в натюрморте.

Думаю, ему эта история понравилась бы.

Арина Остромина

Злая сказка о Праге

Лететь осталось совсем немного. Внизу петляли серые ниточки дорог, ползли крошечные машинки. Зеленые пятна полей сменились ровными рядами разноцветных крыш.