Пашня. Альманах. Выпуск 3

Размажешь мозги по песку – сама потом собирать будешь!»

Когда Лидия первый раз пришла на их площадку, девочки от нее млели – вся сладкая, бело-розовая, как мороженое с малиной, в юбке Барби, из множества сетчатых слоев, да к тому же большая – уже закончила первый класс. Кира ходила за ней по-щенячьи, ловя себя на желании потрогать, и распирало счастьем: «Не гонит. Не гонит!»

Лидия подпрыгнула и повисла на турнике, легко раскачиваясь.

– Я очень ловкая, – сказала она. – Смотри!

Как будто на шарнирах, подтянула колени к подбородку и уперлась ступнями в турник, потом выпрямила ноги назад, за затылок.

Кира задержала дыхание, но как раз в тот момент, когда гибкие руки Лидии непременно должны были вывихнуться, она спрыгнула.

– Вот. Правда же, я ловкая? Я уже год хожу на акробатику. Раньше тренер маме всегда говорил, что я очень ловкая. – И она чинно села на лавочку, оглаживая каждый пенистый юбочный слой. – Осенью я буду участвовать в соревнованиях, поэтому со следующей недели у меня ин-ди-ви-ду-альные тренировки.

– А что такое эти …тренировки? – Кире это показалось чем-то принадлежащим сугубо миру взрослых, а потому волшебно-интересным.

Лидия не ответила. Она тоже не знала, что это, но не хотела признаваться. Подняв палочку, она стала быстро и заковыристо писать на песке. Кира наклонилась, но не смогла прочесть.

– Смотри, я писать научилась. А ты умеешь?

Кира вывела рядом с шустрыми закорючками большие и угловатые «К» и «Л», а Лидия отвечала непонятно:

– Это ты печатными.

А я – письменными.

Дома Кира повторяла: «А я – письменными», и звучало это нежно и прохладно.

Через неделю что-то случилось. Кира в тот день выпросила папино мороженое. Ей он дал простое, пломбир, а сам, Кира же видела упаковку, ел малиновое!

– Тебе не понравится, – сказал папа. – Это не малина, а малина-чили.

– Нет, понравится!

Папа засмеялся и протянул стаканчик. Кира жадно проглотила одну, вторую, третью ложку. Сладкое, кислое, знакомое заволокло рот и вдруг ошпарило, будто кипятком.

Кира взвыла, брызнули слезы, и долго еще она запивала и заедала обжигающую обиду.

– Это чили, Кирка, – притискивая ее к себе, сказал папа. – Чилийский перец.

Утешившись, Кира высмотрела в окне Лидию и побежала ей навстречу. Но Лидия не ответила на привет, даже не взглянула.

– Во что поиграем?.. – робко спросила Кира.

Лидия постояла, перекачиваясь с ноги на ногу, потом плюхнулась на лавку, сминая жалобно затрещавшую юбку.