Хабаровск. Завод. Патриоты, трудоголики, любовники, бездельники. Книга 2

– У тебя семья есть? Жена, дети.

– Да, у меня жена, знакомая еще с детства, инженер – химик, дочке шестнадцать лет. Здесь все нормально

– А как отношения с партией?

– Вступил, на Сахалине. Коллектив офицеров в части был небольшой, после партсобрания всегда ходили пить пиво. Я их ждал, когда кончат свои партийные дела. Вот мне и предложили вступить в Коммунистическую партию, чтобы не зря сидеть и ждать, а соучаствовать в политической жизни. Ничего, кроме разочарования вступление в партию не принесло. А пиво стал пить уже, как член Коммунистической партии.

– Вот и у меня. Пока воевал, знал, за Родину, и нужна идеология. А когда окунулся в гражданскую жизнь, понял, что все они, партийные, только за себя, за свою карьеру, и никаких забот о простых людях. Так обидно стало. Был преданным. Ложился костьми, я убивал и меня убивали, а все не принесло нашим людям никакой пользы. Мы с тобой знаем, что немцы, простые немцы, живут лучше нас, победителей, и никто не скажет почему. Где партия, за которую мы готовы были сложить свои головы.

До сих пор нам не разъяснили. Приходится доходить своим умом или обо всем этом постараться забыть.

– Ладно, будем смотреть, как помогать людям, скорее всего, надо повышать благосостояние, заработную плату, жилищные условия. Все то, что можно сделать в условиях одного отдельного предприятия.

– Давайте теперь я доложу о своем цехе.

– Не надо портить впечатление от встречи. И так много у нас информации. А с работой электроцеха разберемся по ходу всего производства.

Спасибо, дорогой Павел Семенович, что Вы были, что Вы встретились, и будьте, лучше долго здоровы. В остальном, вникнем, будем трудиться.

Попрощались. В приемной, уже собралось много людей, и все считали, что новый начальник здорово прорабатывает Журавского. Шептались. Давно прошел обеденный перерыв. Представленные документы Сибирцев подписывал, не вникая, доклады и другие дела некоторое время не воспринимал, как действительность. Он готовился к этой встрече, еще в первые дни представления старым начальником, узнал Павла Семеновича, но сейчас, будто произошло событие мировой важности, и, действительно, событие встречи и обоюдная неудовлетворенность существующим положением дел выбивали из натоптанной колеи движения к завершению важного дела.

От старого руководства осталось много правил и обычаев, с которыми надо было кончать и некоторые вопросы, просто отметать. В большом почете было разбирательство семейных дрязг и неурядиц.