Космология Башлачева. Песни Русского Посвященного

Это Имя Имен можно представить как некий корень, которым является буддизм, суффиксом у него является ислам, окончанием – христианство, а приставки – идиш, ересь и современный модерн.

Интересно, что христианство он считает лишь «окончанием», и если буддизм это корень дерева, тогда христианство это «листья воскресения» в песне «Как ветра осенние»:

Как ветра осенние уносят мое семя

Листья воскресения да с весточки – весны

Известна одержимость Башлачева поиском корней, в связи с чем, поскольку буддизм он назвал корнем, можно предположить, что он должен был быть хорошо знаком с буддизмом и индоевропейской мифологией.

Об этом также косвенно свидетельствует его увлечение Германом Гессе. Скорей всего он зачитывался не только «Степным волком», но и «Сиддхартхой».

Отностительно буддизма также вспоминает его жена Анастасия Рахлина:

Я туда приезжаю. Они сидят. Какой-то чувак с буддийскими колокольчиками… Ирина (Линник) играет на пиле. Саня сидит со специально расстроенной гитарой, и они камлают таким образом.

При этом зима, люди спать ложатся на рассвете, а просыпаются, когда солнце уже зашло. Недолго и чокнуться… Его там накрыло будьте-нате.

Но по мировоззрению он все же был русским язычником, о чем свидетельствовала Ирина Линник (Кузнецова). У Башлачева должно было быть довольно глубокое проникновение в славянскую мифологию, скорей всего через погружение в русские народные заговоры. Вячеслав Задерий вспоминает:

Когда Сашка писал «Ваню», он перечитал множество частушек, у него была чудесная книга заговоров и наговоров, изданная до 17 года, с «ять» еще…

Помимо заговоров Башлачев не мог не быть знаком с работой Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу» (1865).

Афанасьев являлся главым составителем сборника русских народных сказок. Как поет Башлачев в «Слыша Высоцкого»:

Лучше семь раз услышать – один раз сказать

иль построить, сварить или спеть, доказать,

Но для этого в сказке ты должен почуять подсказку.

Чтобы туже вязать, чтобы туже вязать

Нужно чувствовать близость развязки.

Башлачев «почуял» этот путь интуитивно через искренность в своем творчестве и работу со словом. «Пока пою, пока дышу, дышу и дУшу не душУ». Именно самоотверженная работа с русским словом стала тем мостом, который позволил ему перейти в мир корней-идей:

Да знаешь, я дышу и душу не душу. Я стараюсь не врать ни в песнях, ни в жизни, я стараюсь не предать любовь.