Мамочка, скажи мне, как тебе помочь, или Горькое детство

Зачем так поступать? Надо просто сесть за красивый прямоугольный стол, за которым мы обычно угощаем гостей, поговорить, простить друг другу все обиды, крепко обняться и жить дальше большой дружной семьей. Это же все возможно…

Отец практически не приходил домой, а потом и вовсе перестал. Мне его очень не хватало. На мои вопросы, где же наш папа, мама всегда старалась отмахнуться от меня, хотя было видно, что ей тоже не безразлично. В очередной раз, когда я опять подошла к маме с тем же вопросом, она, опустив голову, ответила мне:

– Твой папа теперь в другой семье.

Он ушел от нас. Мы ему больше не нужны.

Я онемела от ужаса. Папа больше не придет. Как же так? Наверное, это я сделала что-то не так. Я так старалась быть хорошей, но это не помогло. Значит, я плохо старалась…

Глава 3

– Я заберу у тебя квартиру, и ты пойдешь жить на улицу, – угрожал маме пьяный отец.

– Ты этого не сделаешь, я тебя посажу, и ты будешь сидеть до конца своих дней, – не сдавалась мать.

Отец поднял с пола тяжелый зимний ботинок и кинул в нее.

Мама не смогла увернуться, и ботинок попал ей прямо в бок, ударив по почкам. Ее лицо сморщилось от боли. Отец сделал вид, что не заметил этого.

Но слова ранили маму гораздо глубже, чем удар ботинком. Они засели у нее в голове и больше никогда не оставляли. Мне было около пяти лет, и тогда мне казалось, что это не может быть правдой, ведь это мои родители, которых я так люблю. Робко надеясь, что этот кошмар вот-вот закончится, как страшный сон, я стояла в стороне, заливаясь слезами оттого, что не в силах помочь.

Но меня опять не замечали.

Глава 4

– У тебя тетради-то есть? – проходя мимо, бросает бабушка.

– Нет.

– А сколько уже в школу не ходишь?

– Я не знаю.

– Вот беда-то… – вздыхает бабушка. – Хлопот-то теперь сколько. Возьми листочек, напиши, что тебе необходимо для школы. Завтра к директору пойдем.

– Хорошо.

За три месяца до этого

– Мам, поешь, я сварила для тебя перловку, – довольная тем, что у меня все получилось без помощи взрослых, ставлю тарелку перед лежащей на панцирной кровати мамой.

Никакой реакции. Так она лежит уже несколько дней, уставившись в одну точку. И все мои попытки отвлечь ее от этого ни к чему не приводят.

– Мам, ну мам, смотри, как вкусно. Я ведь так старалась. Смотри, я стала совсем взрослая. Ты можешь на меня положиться. Ну ма-а-а-ам…

Все бесполезно. Вздохнув, беру тарелку, несу назад на кухню. Мысли о том, что все очень плохо, не покидают меня.