Дочки-матери. Пьеса

Все, капитан, ты свободен, не смею больше задерживать!

И в а н Константинович. Да что вы за человек? За что вы так с нами?

Т ё т я Лена. За то, что ты забыл о своей чести, капитан! Соблазнил девчонку и…

И в а н Константинович. Что и? Я люблю ее и хочу жениться на ней! А вы изо всех сил стараетесь нас разлучить! С вашей стороны вы должны быть заинтересованы в ее замужестве и счастье!

Т ё т я Лена. Я никому ничего не должна и не обязана! (Голос ее перешел на крик).

И в а н. Константинович. Иван Константинович!

Т ё т я Лена. Вот-вот, Константинович, а теперь прошу! (Показывает рукой к выходу).

И в а н Константинович (подходит к двери, резко поворачивается к ней, подняв свой крутой подбородок и вместо слова до свидания).

Я найду ее, как бы вы этого не хотели! Вам же после стыдно будет! (На сундуке у двери, замечает белую шелковую блузку Марии, хватает её, прижав к своей груди, сапогом сильно ударяет в дверь).

Занавес

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

БОЮСЬ РАЗОБЛАЧЕНИЯ

Лица: Мария, Нюра, отец Марии, Матрена, бригадир, женщина первая, женщина другая.

В доме Матрёны. Обстановка та же, что и во второй картине. Затем в животноводческой ферме, обстановка большое ограждение в нем сено. После на выпасных лугах, в палатках.

В доме Матрены.

Через пару дней, Мария вернулась в свою деревню к родителям. Настроение у нее было подавленным. Разлуку с любимым, она переносит очень болезненно. Из ее головы ни на минуту не выходил образ Ивана. Она, как бы перечитывала страницы любимой книги и думала о том, что с ней произошло, и что теперь ей делать, один на один со своим горем.

Иван Иванович – отец не мог не заметить, как Мария каждый день часто смахивает с глаз вдруг появившиеся слезы. Еще больше, он был обеспокоен её болезненным видом.

И в а н Иванович (за столом на кухне, на его коленях сидит Мария, смотрит во влажные глаза, с тревогой). Мань, признайся мне честно, тебя мать обидела? Так ты не бойся, скажи, я сумею защитить тебя!

М а р и я (уткнулась в мощную грудь отца и так разрыдалась, что никакие уговоры ей не помогли, наконец, слезы же ее и успокоили). Нет, нет, тятя, не обидела!

И в а н Иванович.