Как цветёт миндаль

Но нет – извращённые чувства с разумом, как бы не сопротивлялись, всё-таки могут прийти к сочувствию и сопереживанию, дабы не пропустить, в своей бездарности, эпилог вечного сюжета.

Миссия не индивидуализирует Иуду, не персонифицирует зло, не требует кровавой вендетты, не добивается статус-кво (возврата к исходному состоянию) своими способностями к чудесам, и, уж тем более, не причитает, поддавшись минутной слабости, так как это только ещё более растравляет и надрывает сердце. Такое горе ни утешения, ни причитания, ни причастия, ни чудес не желает, а напитывается чувством своей неутолимости.

Это лишь мы – слабаки, причитаниями и жалобами, имеем страстную потребность раздражать душевные и физические раны, а заодно и своих близких. Наш же Великий Мученик предаётся небесному смирению, а заодно и воле Бога-отца, что по светскому остаточному принципу именуем жертвой. Не мог Иисус Христос поступить иначе, ведь это вся его суть, в этом вся природа психологической структуры его личности (целостная модель, система качеств и свойств, которая полно характеризует психологические особенности индивида). Это не было интеллектуальной самоотверженностью героического поступка мудреца, просчитавшего последствия своей жертвы. Это пример альтруизма не идеологического, а скорее духовного. Великая и, как водится, в нашем мире примитивных интерпретаций, ужасная демонстрация эгоизма праведного. Да простит меня за такой вывод Огюст Конт – согласен, что корреляты между альтруизмом и эгоизмом необходимо изучать с позиции позитивизма, но разве вся (конечно, не без исключений) новозаветная история жизни Иисуса из Назарета не являет собой позитивизм? По крайней мере, возвращаясь к эгоизму, скрывать, маскировать, контролировать его «уровень» едва ли продуктивно – при этом обязательно завещано опытным путём изучить величину и области его гиперактивных проявлений, выявить сильные и слабые стороны его руководства, степень и частоту необходимых прегрешений в рамках социальной, так сказать, ответственности. Далее выстроить равновесие с интеллектом, психикой и внешним обликом, и надеяться, что из этого получится «хороший человек», как бы кто не характеризовал это понятие. Эгоизм не только не помешает, но может даже поспособствовать пониманию и чувству не только персональной ответственности за самого себя, но и общечеловеческой за всё происходящее, как прекрасное, так и чудовищное. Мы не зрители шедевра Да Винчи, мы непосредственные участники.