Продавцы слов

Наш старый клиент Умау действительно подогнал нам отличный вариант нового убежища, Умау вообще можно верить. Он с нами с первых дней существования нашего подпольного недобизнеса – редкий словофил. И на предателя он совсем не похож.

Торгаш ухмыляется и чешет свой шрам на темени, но едва ли этот его шрам действительно зудит. Свой опрометчивый поступок по самоизвлечению «груши» из головы он совершил более трёх лет назад, рана давно зажила и зарубцевалась. Хотя, я помню, крови было очень много, до сих пор не понимаю, как он выжил тогда.

Видимо, действительно дело было в той короткой христианской, кажется, молитве, которую он, корчась от боли, перечитывал про себя снова и снова… Даже инфекцию никакую не подхватил.

А рты наши до сих пор зашиты. И кушаем мы все через герметично вставляемую микрогастростому… впрочем, здесь предпочту обойтись без подробностей.

Помню, как-то спросил у Торгаша:

– Ум? (Торгаш, ты принципиально почти что голыми пальцами извлёк из своей башки «грушу», почему ты не стал разрывать себе рот?)

Этот вопрос его не на шутку разозлил.

– Ум? Ум? Ум! Ум! Ум!? (Ты совсем, что ли? Нет, ты сейчас это всерьёз спросил? Разорванный рот – это же, если засекут, смертельный приговор сразу! А шрам можно волосами прикрыть, на худой конец, объяснить нечаянной травмой! Ты что, действительно этого не понимаешь?!) – кричал на меня Торгаш.

– Ум-ум, – успокоительно проумкал я и больше этот вопрос не задавал ему никогда. Только мысленно возразил тогда приятелю, что нас, если засекут, всё равно казнят, второго не дано.

Грустно и весьма жизнеутверждающе.

И вот сейчас Торгаш отворачивается от окна, смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Ум? (Вообще-то я не беспокоюсь, я думаю, может, нам… мне уже открыть рот?)

Сказать, что я удивлён, ничего не сказать.

– Ум? (Ты серьёзно?) – спрашиваю.

– Ум. (Пока нет, просто задумался.)

– Ум? (Это был бы серьёзный шаг, Торгаш, помнишь, как ты разозлился, когда я спросил тебя о том, почему ты не разорвал себе рот?)

– Ум! (Я просто задумался сейчас, ничего серьёзного, любой словофил об этом задумывается периодически!)

Я молча киваю, соглашаюсь.

Торгаш отворачивается к окну, вздыхает, думает дальше. О чём думает, не знаю, боюсь даже предположить теперь после такого его заявления. А рты нам зашивают власти, это обязательная процедура при рождении, за неисполнение которой ввели смертную казнь, ни много ни мало.