Осада, или Шахматы со смертью

Все лицо и даже клинья залысин, врезающиеся с висков в кудреватые негустые волосы, – в густой россыпи веснушек.

– Доброе утро, дон Грегорио. Чем сегодня услужу вам?

Грегорио Фумигаль – так зовут чучельника – улыбается ему. Он здесь завсегдатай: в лавке Фраскито неизменно широчайший выбор наилучших в Кадисе товаров – от изысканных заграничных до самых ординарных, местного производства помад, притираний, бальзамов, туалетных мыл.

– Мне нужна краска для волос. И два фунта белого мыла – такого же, как я в прошлый раз у вас брал.

– Подошло, значит?

– Превосходно подошло. Вы оказались правы – шкуру отчищает просто чудесно.

– Я ведь говорил! Отчищает лучше, а расходуется меньше.

Появляются две молодые женщины.

– Я не тороплюсь, – говорит чучельник и отходит от прилавка, покуда хозяин обслуживает покупательниц. Простолюдинки из соседнего квартала – шерстяные полушалки, саржевые юбки, гребни в высоко взбитых волосах, корзинки на руке. Бойкие и бесцеремонные – истые жительницы Кадиса.

– Завесь мне полфунтика вот этого желтенького, Фраскито.

– Это тебе не годится. Жирное слишком. Поверь мне, милая.

– И что ж с того, что жирное? Что за беда?

– Да вот то. Оно на свином сале. Будет от тебя хрюшкой нести… Давай я вот тебе лучше отмерю этого, на кунжутном масле. Прелесть что такое. Совсем другое дело.

– Ну да, и сто?ит небось втрое… Знаю я тебя.

Фраскито Санлукар принимает вид оскорбленной невинности:

– Разумеется, это немного подороже. Но ты заслуживаешь мыльца самого высшего качества. На красоте экономить не надо. Кстати, его же употребляет императрица Жозефина…

– Да и черт бы с ней! Не желаю мыться тем же, что эта лягушатница.

– Остынь, красавица. Ты не дослушала. И английская королева. И португальская инфанта Карлота. И еще графиня де…

– Ты кого угодно уговоришь, Фраскито.

– Так сколько, говоришь, тебе фунтов?..

Хозяин заворачивает коробочку. Когда покупку делают женщины, следует упаковать товар покрасивей, обернуть поярче – в цветную бумагу с названием лавки. Реклама заведению будет.

Грегорио Фумагаль, посторонившись, дает девицам пройти и смотрит им вслед.

– Извините, дон Грегорио, – говорит хозяин. – Спасибо за долготерпение.

– Что ж, война войной, а торговлишка, вижу, бойкая?

– Грех жаловаться.