Дверь. проза

Приговоренный к смерти заключенный никак не хотел умирать: и этот самый не желавший умирать человек с проворством кошки прыгнул вперед, но упал на дно рва, оттого что руки у него были связаны. И снова прозвучал выстрел. В третий раз они стреляли в непредвиденных ситуациях; ведь надо было экономить пули; таково было указание. Но сейчас их вынудили к расточительству – потратить лишнюю пулю. Третья пуля тотчас оказала свое воздействие: захрипев, не хотевший умирать заключенный, свернулся, как еж, увидевший змею… А потом вытянулся, как змея, увидевшая ежа.

Они были уверены, что больше беспокоиться не о чем… На грудь не хотевшему умирать, но умершему, наконец, человеку положили большой камень и стали забрасывать его землей…

Сейчас, сидя у дубовой двери, обхватив приклад ружья, Он вспоминал ту ночь, того заключенного-чучело-глупца. Тот человек не хотел умирать, но он был приговорен и должен был умереть. Иного пути нет. Конца дороги, ведущей к смерти, не видно было конца.

**

РЕЧИТАТИВ. Когда раздался выстрел, привязанный к липе конь неразличимой в темноте масти, ударив о землю копытом, отрывисто заржал. Изо рта его заклубился пар, будто дым костра в темноте ночи… Пронзительный, пугающий крик женщины, слившись со звуком выстрела, конским ржанием, вдребезги расколол таинственную тишину ночи. Полутемная комната в одно мгновение наполнилась густым удушливым дымом…

Адилов в шапке, сползшей на затылок, прижимая руку к кителю с поблескивающими пуговицами, упал на бок перед кроватью и скулил, завывая, как собака.

Севар, прижав к груди руки, забилась в угол. От страха она вся дрожала, прерывисто дыша, тихонько всхлипывала, как будто и не кричала только что. Убирая с лица черные волосы, молодая женщина пугливо всматривалась в большую тень, пытаясь определить, кто этот неизвестный, запрыгнувший в комнату через окно. Когда взгляд ее встретился, наконец, с огромными, по-волчьи блестевшими в полумраке комнаты глазами Мардана Халыг оглу, она немного успокоилась.

Мардан Халыг оглу, молча, настороженным взглядом дав понять, что ждет ее во дворе, вышел из комнаты. Изнутри донесся звон посуды, шорох одежды. Каждый из них, казалось, пережил мгновения длиною в год. Женщина в накинутой на плечи черной шали, прижимая к груди узелок, подошла к Мардану Халыг оглу, державшему коня под уздцы у липового дерева.