Танго старой гвардии

Потом остановилась под укрепленным на переборке фонарем и в его помутнелом от соли свете взглянула на Макса:

– В самом деле? Вот ведь… Что ж, спасибо, вы очень любезны, сеньор… Макс, кажется?

– Да.

– Спасибо, сеньор Макс, за комплимент.

– Это не комплимент. И вы сами это знаете.

Она рассмеялась – открыто и чистосердечно. Как накануне вечером, когда он в шутку предположил, что ей пятнадцать лет.

– Мой муж – композитор. Так что в музыке и танце я разбираюсь. Но вы, должна признать, исключительный партнер.

Вам так легко повиноваться.

– Но ведь вы не повинуетесь. Вы танцуете сами. Поверьте моему опыту.

Она задумчиво кивнула:

– Да. Опыт у вас есть, судя по всему.

Макс оперся о влажный планшир. Подошвами он ощущал, как качающейся палубе передаются содрогания машины во чреве корабля.

– Не угодно ли сигарету?

– Нет, спасибо, сейчас не хочу.

– А вы не будете возражать, если я закурю?

– Пожалуйста.

Из внутреннего кармана он извлек портсигар, достал сигарету, зажал ее в зубах.

Женщина следила за его движениями.

– Египетские? – спросила она.

– Нет, турецкие. «Абдул-паша». С медом и опием.

– Тогда угостите.

С коробком спичек в руке он наклонился к ней и, держа меж ладоней, поднес огонек к кончику ее сигареты, уже вправленной в мраморный мундштучок. Потом прикурил сам. Ветер тотчас развеял дым, не дав прочувствовать его запах и вкус. Максу показалось, что женщина зябко вздрогнула под своим палантином.

Он показал на дверь находившегося рядом «пальмового салона», как называлось на лайнере нечто вроде зимнего сада – просторного, двусветного, обставленного плетеными креслами, низкими столиками и кадками с цветами.

– Профессионально заниматься танцами… – сказала она, когда они вошли туда. – Забавно… для мужчины.

– Я не вижу особой разницы, мужчина этим занимается или женщина. И мы, как видите, делаем это для заработка.

Танцы вовсе не всегда увлечение или развлечение.

– А правду ли говорят, что характер женщины проявляется в том, как она танцует? И тут уж не притворишься?

– Да, бывает… Но впрочем, так же, как и мужчины.

Салон был пуст. Мерседес села, небрежно сбросив с плеч палантин и глядясь в золотую, отполированную крышечку vanity-box[12 - Косметичка (англ.).], которую достала из сумки, провела по губам бледно-красной «Тэнджи».