На стыке жестоких эпох. Переводы с чеченского языка

Только чудится мне до сих пор до удушья, до слёз

На железной дороге печальная скорбная песня

Увозящих в изгнание старых вагонных колёс.

«Краснощёкий закат отдыхает на горных вершинах…»

Краснощёкий закат отдыхает на горных вершинах.

Краток отдыха срок – только спелое яблоко съесть.

По домам поспешают с вечернего схода мужчины,

И тепло нашей дружбы с собой унести – им за честь.

То тепло – от огня, что Господь разрешил разгореться

В наших верных сердцах – и в его, и в твоём, и в моём.

Не расстанемся мы, посидим, по привычке из детства,

У любого, на выбор, за общим вечерним столом!

Как прекрасны друзей ненаглядных счастливые лица!

Но тропинку одну этой ночью навек заметёт…

Неужели же с кем-то из нас это вправду случится,

И назавтра село соберётся на траурный сход?

ПУСТЬ ДЕРЕВО СТОИТ

Не запятнайте рук бессовестным и чёрным.

На дерево топор поднять – позор и стыд.

Когда ещё крепки его земные корни,

Оно и без листвы засохшей простоит.

Ведь выжило оно в безвременье лихое

Без помощи людской в разграбленном краю!

И дерево порой становится героем,

Вцепившись в горный склон, как воины в бою,

Как старец, что хранил дух родины в изгнанье,

Как сын его седой, что чудом выжил там…

Пришли они сюда предутреннею ранью,

Чтоб поклониться вновь спасительным корням,

Которым засыхать нельзя по воле Божьей,

Как высохла листва страданий и обид!

Поднимется ль рука, чтоб память уничтожить?

Пусть дерево судьбы, как памятник, стоит!

«Когда злодеи рушили престолы…»

Когда злодеи рушили престолы,

Когда царей растили из шпаны,

Когда в пыли – правдивые глаголы,

Когда борцы за истину – смешны,

Когда вдруг стала доблестью измена,

Когда геройство – дело подлецов,

Когда святому назначали цену,

Когда бежали дети от отцов,

Тогда в позоре этом был я лишним,

И об одном просил я в мире лжи:

«Родителей моих ты воскреси, Всевышний,

Чтобы открыли мне, зачем на свете жить»…

АЛЬБОМ

В нём прошлое за годом год

На фотографиях живёт.

Вот мама. Вот отец один.

А вот и я – их младший сын.

Здесь, мамин отпустив подол,

Гляжу с опаскою на пол.

И не решусь пока никак

На самый первый в жизни шаг.

Молитвы наступает час.

«А нам опять творить намаз?» —

Я спрашиваю без конца

На старом фото у отца.