Элен & Эльза

Тонкие белые руки и изящные ножки, взлетая и перекрещиваясь, рисовали прекрасную картину танца. Элен не могла оторвать глаз от сестры. Да и весь зал замер, лишь гремел оркестр и луч, как примагниченный, следовал за движениями Эльзы. И, когда уже зазвучала величественная кода, а кордебалет подхватил танец солистки, публика, очнувшись, начала хлопать в такт музыке. Медь и струнные взлетели вверх, замерев в последнем аккорде, Эльза встала в последнее па, и зал взорвался овациями.

Господин Остерманн остался, если можно так сказать, неимоверно доволен.

Краем глаза он весь танец наблюдал за Кохом – тот был напряжен, как барс перед прыжком: глаза следили за Эльзой, не отрываясь, рука беспрерывно теребила мундштук сигариллы. Сегодня явно кто-то будет осыпан похвалами, и Август заранее был к этому готов. Как только танец закончился, он в три прыжка оказался на сцене и, поддерживая руку Эльзы, уже кланялся, не скрывая ублаготворенную улыбку, попутно рассылая воздушные поцелуи. Триумф – дело приятное, как не верти.

Занавес выдержал несколько поклонов и наконец закрылся. Наступала основная часть бала – танцы с офицерами. В программе вечера допускались и прочие проявления уважения величию Республики, но никто не собирался кругами слушать гимн и прославлять, безусловно, мудрое руководство, а вот поднять бокал-другой во славу нации и здоровье Канцлера, согласитесь, – отличный повод разогнать кровь. Публика постепенно сбрасывала с себя официоз, офицеры веселились, танцуя с молоденькими танцовщицами, серьезные дяди растекались в улыбках при виде такой красоты, а их жены тайком любовались выправкой армейских и недоверчиво косились на старлеток.

Александр никогда не был большим любителем балета, так, где-то что-то читал, видел или слышал, не сильно в то вникая. Тем страннее для него была собственная реакция на сегодняшнее действо, которое, к большому удивлению, его чертовски захватило. Можно сказать, выволокло душу из глубин его нутра на самую поверхность. И эта удивительная танцовщица. Она была абсолютно чудесна и безудержно прекрасна.

Её черты были так естественны, а движения точны и превосходны, что молодому офицеру ничего не оставалось, как попросту безнадежно влюбиться. Вот и сейчас он с надеждой наблюдал её в другом конце зала, пока она общалась в обществе двух взрослых мужчин, дорого одетых, один из которых до того выходил на поклон – это был, скорее всего, директор местной балетной школы, и второй, судя по всему, был еще более важной персоной.