Элен & Эльза

Это значит, что сестры, как минимум, продолжат получать уроки в танцклассе в прежних объемах. Хотя девочки продолжали верить, и небезосновательно, что причиной тому был все-таки их талант.

Подойдя к зданию балетной школы, Элен поднесла руку с нашивкой к глазку камеры – щелкнул замок, и дверь открылась. Зайдя, она быстро поднялась на второй этаж и постучала в кабинет директора.

Август Остерманн, директор школы, бывал в нем нечасто. Вся эта суета, по его мнению, эта светская жизнь, педагогическая карьера и прочее – всё это было недостойно его внимания совершенно.

Успех – он и есть успех, в чистом виде, и в случае господина Остерманна – это высокая должность и достойное жалование. Линия жизни, нащупанная больше двадцати лет назад, оказалась верна, и это уже практически доказано. Он – уважаемый гражданин зоны «К», ему ведут своих деток лучшие люди города, а его балетная школа известна своими выпускниками в самом Сити. Его кабинет был богато меблирован, но это было сделано весьма искусно и не вычурно – не те времена, знаете ли.

– Разрешите войти, господин Остерманн?

– А, Элен, деточка, да, конечно, – обер-танцмейстер оторвал глаза от монитора ноутбука, на котором набирал вечернюю речь для бала.

– Я рада, что застала Вас, – Элен, слегка присев, прошмыгнула в кабинет. Как заправский фокусник, она ловко вывернула сумку на кожаный диван и достала из бумажной обертки одну пару пуант.

Бережно взяв их в руки, она торжественно показала их директору.

– Это, безусловно, прелестно, – Август прищурился и придирчиво осмотрел обувь. Но придраться было действительно не к чему: телесного цвета атлас лежал ровно, без морщин. Носок был словно вырубленный из мрамора, геометрически ровный и правильный, тесьма была самым тщательным образом выглажена.

– Надеюсь, цена не подросла… – сухо заметил он.

– Никоим образом! – Элен начала пунцоветь.

Они оба прекрасно знали, какова стоимость её работы. Здесь.

– Прекрасно, деточка, прекрасно. Как там господин Раух? Давно не видел его. Передайте, что он в очередной раз превзошел себя, – слишком многозначительно изрек обер-танцмейстер, подошел к письменному столу, открыл ящик, достал пару банкнот и протянул Элен.

– Огромное спасибо, господин Остерманн, – с легким поклоном она взяла деньги и пошла к выходу.