Детство босоногое, ты где?

Но не знал он тогда, что цена для него будет слишком высока…

Спохватившись от нахлынувших воспоминаний, Михаил Иванович начал осматривать автомат с еще большим вниманием. Он перевернул его на другую сторону, но фамилии он так и не нашел, хотя на автомате друга стояла надпись: Чакмырев С. Ф. Внимание Михаила Ивановича привлек кусок присохшей грязи. Он оторвал его и не поверил глазам. Под слоем глины была выгравирована надпись: Чакмырев С. Ф.

– Где нашли? – с прерывающимся голосом спросил он у ребят.

– Там, в лесу! – наперебой кричали ребята.

– Пойдемте, покажете! – попросил Михаил Иванович.

– Ладно! – согласились ребята и пошли в лес…

– Вот здесь! – и Вова указал на вмятую в землю траву. Михаил Иванович стал смотреть по сторонам, неожиданно для себя он увидел чуть погнутую палку на небольшом холмике.

Со слезами на глазах подошел к могилке и на фанерке прочел: «Чак… рев С. Ф. Гвардии сержант. 22-11-1941».

Надпись была сделана карандашом, и поэтому несколько букв было смыто дождем.

– Так вот, Степа, где нашел ты смерть свою! А мы считали тебя без вести пропавшим! – тихо говорил Михаил Иванович.

Ком, который образовался у него в горле, подступал все ближе и ближе. Михаил Иванович заплакал и опустился на колени перед холмиком.

– Прости меня, Степа! – говорил он, вытирая слезы. – Ведь это я послал тебя на смерть! Прости, если можешь!

Ребята не могли спокойно смотреть на происходящее перед могильным холмиком.

Они видели, как пожилой человек, прошедший весь кромешный ад войны, стоит на коленях пред могилой и просит прощения у своего погибшего друга.

    Е. Вручинский,

    ученик 9 «А» класса Карагаашской СШ.

    Опубликовано в газете «Знамя коммунизма», март 1975 года

Детство

Первый снег

Детвора на улицу бежала,

Первый снег упал – ура!

Бабу снежную скатала,

А в руках ее метла.

Ведро на голову надели,

Там, где нос торчит, морковка,

Угольки в глазах темнели —

Вот где классная тусовка!

Целый день в снежки играли,

Щеки от мороза розовели,

Хоть немного и устали,

Но глаза детей блестели.

Тащим лыжи, кто-то – сани,

Заливают все каток,

И не взрослые, а сами,

Не смотря, что снег глубок.

На портфелях мы катались

С той горы, что заливали.