Тени ушедших времен

Александра вдруг обернулась резко, подошла к нему опять и сказала возмущенно:

– Да ты что это, Матвей, смеешься надо мной что ли? Чтобы я, девица, одна в твой дом пошла?! Я с тобой хочу туда пойти, с тобой!

Затем она отступила на шаг и быстро оглянулась вокруг. Матвей и слова сказать не успел, как она сбросила с себя шаль и блузку. Шелковая сорочка сама соскользнула с плеч, и его взору предстала вся прелесть молодого девичьего тела. Она стояла перед Матвеем с обнаженной грудью и горячо шептала ему:

– На, возьми меня здесь, если дома боишься.

Ну, смелей, целуй, люби! Чего уставился? Твоя я, вся твоя, – и она вдруг расхохоталась, а из глаз ее покатились крупные горячие слезы.

– Да ты что, Саша, Господь с тобой, – сказал растерявшийся вконец Матвей.

Он поднял с земли шаль и стал укутывать девушку. Она схватила его ладони и начала их неистово целовать.

– Люблю тебя, Матвеюшка. Жизни без тебя нет. Всю жизнь ублажать буду, любить! Возьми меня в жены, слышишь, не губи, не бросай, помру я здесь с тоски, – Александра сама не своя умоляла Матвея сквозь слезы.

– Саша, я не могу. Я и не думал, что ты все так близко к сердцу… Ты иди, успокойся… Ты не серчай, Саша, но не пара мы, – говорил ей Матвей невпопад.

Он был растерян, сломлен и совершенно не знал, что сказать и как себя вести. Тут Александра тяжело вздохнула и сказала ровным бесцветным голосом:

– Ладно. Но знай, я буду ждать тебя, Матвей. Мне теперь все одно, без тебя свет не мил. Да и ты теперь красоту мою девичью непорочную в сердце своем носить будешь, да помни, что краса эта тебе принадлежит.

Вернешься ты за мной, рано или поздно – вернешься. Только смотри, не опоздай.

– Нет, Сашенька. Твоя красота тебе одной и принадлежит. Ты не губи ее понапрасну.

– Ну а это уж не твоя печаль-забота.

С этими словами она повернулась и пошла прочь. Горячие слезы обиды и разочарования душили ее. Она бежала по деревне и плакала навзрыд. Придя домой, упала на кровать и забылась тяжелым неспокойным сном.

Наутро мать спросила ее, что стряслось и не заболела ли, на что Саша ответила:

– Матвей меня отвергнул, всю как есть отвергнул.

А он один мне и мил был.

Сказав это, она отвернулась от матери, уткнулась в подушку и снова зарыдала.

***

Матвей очень тяжело пережил эту сцену. Он еще помнил свое последнее прощание с Катей, когда они оба поняли, что не судьба им быть вместе. Ее отец настоял, чтобы она вышла замуж за совсем не любимого ею купеческого сынка.