Вторая книга

Ральф Алексеевич очень любил людей. Его часто звали в гости, но не из-за ответных чувств к нему, а потому что он играл на трубе. Вообще-то он состоял при расквартированном полку бог знает каких войск и значился там прапорщиком по музыкальной линии, но форму надевал нечасто, два раза в год – на первое мая и седьмое ноября, всё остальное время работая музыкантом сугубо гражданским – на свадьбах, на похоронах. Ральф Алексеевич стискивал свой инструмент, вдыхал из атмосферы обыкновенный воздух, а выдувал музыку. У дяди Бори была жена, квартира и машина; у Ральфа Алексеевича жены не было, зато из его «Запорожца» торчало две выхлопных трубы, что было немного смешно и очень престижно.

«Запорожец» тоже вдыхал обыкновенный воздух, но повторить на выдохе успехи своего хозяина всё же не мог, хотя очень старался. Ральф Алексеевич любил настойку на можжевеловых шишках, а дядя Боря не пил совсем из-за Доры Абрамовны и язвы желудка. Летом оба они частенько к концу дня выходили во двор, усаживались на лавке и принимались по очереди читать газеты, обсуждая местные новости, которые распространялись без всякой прессы, причём гораздо быстрее, чем сообщения первостепенной важности, как о них думали в газетах. «Вы помните Сонечку с Заречья, которая вышла замуж за нового учителя математики из второй школы? Хорошая девушка, но совсем не умеет готовить: она вчера у меня спрашивала, когда лучше бросать сосиски в воду – когда вода холодная, или, наоборот, когда она уже кипяток». – «И что вы ей сказали?» – «Я, как человек военный, сказал ей прямо и всю правду: Сонечка, рыбочка, бросай их, когда захочешь – что твой математик, что сосиски, никто никакой разницы не заметит».  – «Сейчас всё надо объяснять. Вот Миша с пилорамы: тоже утром пришёл, хотел взять у меня 50 рублей в долг. А я где их возьму? Нет у меня денег, тем более для какого-то Миши. Говорю ему: ты глупый; не надо просить у дяди Бори 50 рублей, это большие деньги, никто тебе их просто так не даст. Пойди к себе на пилораму, обойди своих знакомых и попроси у них по пятёрке – уж десяток друзей по пятёрке, пока молодой, ты всегда найдёшь».  – «О, золотые слова!» – «И что вы думаете? Уже в обед он снова явился и сказал мне спасибо. Слышите? Ему – деньги, а мне – спасибо!..»

В. Ленинградцев начал было приходить в рабочее состояние, и даже по лицу его стали бродить первые признаки появления настоящей улыбки, но за стенкой послышались голоса. Это народ вышел попить чайку и немного поболтать; слышимость – просто великолепная.