Учитель фехтования

Это похоже на экзамен, дон Хайме.

– Это и есть экзамен, сеньора де Отеро.

Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, и вид у них был такой утомленный, словно они действительно только что окончили сложный поединок. Дон Хайме внимательно разглядывал собеседницу: он впервые обратил внимание на ее правое запястье – крепкое и сильное, впрочем, от этого не менее тонкое и изящное. Блеск ее глаз, жесты при описании поединка были чрезвычайно выразительны. Дон Хайме мог безошибочно уловить признаки, по которым угадывался хороший фехтовальщик.

Он упрекнул себя за то, что позволил ничтожным предрассудкам ослепить свою интуицию.

Разумеется, все происходившее между ними оставалось до сей поры чистейшей теорией; старый маэстро понимал, что настал момент проверить способности дамы на практике. Казалось, эта дьявольская донья Адела вот-вот совершит невозможное: после тридцати лет пробудит в преподавателе желание воочию увидеть, как владеет шпагой женщина. И не просто женщина, а именно она, эта странная сеньора де Отеро.

Гостья пристально смотрела на него, терпеливо ожидая окончательного ответа. Дон Хайме покашлял:

– Признаюсь вам со всей откровенностью. Я, мягко говоря, удивлен.

Адела де Отеро не ответила и даже не шелохнулась. Она казалась невозмутимой: заранее предвидя реакцию маэстро, явилась она отнюдь не с целью его удивить.

На самом деле решение дон Хайме уже принял, но до поры до времени не хотел этого показывать: ей не следовало знать, что он уступает так быстро.

– Жду вас завтра в пять пополудни.

Если вам удастся выдержать экзамен, мы назначим день первого занятия. Постарайтесь прийти… – Он кивнул на ее платье и почувствовал, что краснеет. – Постарайтесь одеться соответствующим образом.

Он ожидал, что она радостно вскрикнет, захлопает в ладоши, – словом, выразит свой наивный восторг так, как это обычно делают женщины.

Не тут-то было: Адела де Отеро, не говоря ни слова, только смотрела на него, и ее лицо показалось маэстро таким непроницаемым и загадочным, что неожиданно для себя он почувствовал, как холод пробежал по его спине.

Свет масляного фонаря отбрасывал на стены комнаты причудливо танцующие тени. Дон Хайме вывернул фитиль почти до конца, и в комнате стало светлее. Маэстро начертил на листе бумаги две линии, сходящиеся под углом, и соединил концы полукругом. Получившийся угол составлял приблизительно семьдесят пять градусов. Его лучи ограничивали пространство, в котором предстояло действовать рапире.