Письмо потомкам. Дилогия

Я же не видела её три дня – всё это время она провела в Общей Империи, исполняя долг своему народу, и теперь с интересом слушала мои новости. А после поделилась переживаниями по поводу Империи:

– Эти… это ваше правительство, – она имела в виду людей, – они решили ограничить нашу численность. Ближайшие восемь лет ни одного ребёнка… Они боятся, что с нашим долголетием и способностями мы вырастем как нация и уничтожим их. Император вчера издал указ, он даже не принял нас и не выслушал.

– Испугались чего? Что вы численностью чуть больше ста тысяч одолеете их? Живя на отдалённом континенте и не имея никакого оружия? – я ухмыльнулась.

Рионн выпустила в ответ ароматные кольца дыма и растянулась по ковру. Её бледное лицо словно высечено из снега, золотые глаза приоткрыты, пальцы перебирают длинные смолянистые локоны.

– Нас до сих пор боятся, считают порождением тьмы. Для людей, этих высших чинов своего народа, мы навсегда вампиры. Память о смутных временах. – На минуту она замолчала, что-то вспоминая. – Когда был жив отец, он каждый день рассказывал о ТОМ времени.

Всё хотел, чтобы мы помнили. Видели его глазами Святейшую… ведь он видел её. Видел и знал, Ульрианнаш.

Да, именно Святослав шерн Альяринн, тогда ещё Святослав Аларин, спортсмен и интеллигент, неисправимый оптимист, одним из первых испытал на себе ЕЁ Крик. Именно его она лично сделала геммой, несмотря на отчаянное сопротивление. Хотя кто знает, как это было на самом деле… Говорят, именно на нём уже позже ставили опыты, пытаясь понять суть мутации, учёные в «сверхсекретных организациях».

Эти опыты дали знать о себе позже, в достаточно зрелом для гемм возрасте. Он скончался задолго до того, как я появилась на Шим'Таа, оставив свой Дом на хрупкие плечи Рионн, с детства готовившейся к этому.

И именно Святослава Святейшая избрала своим голосом, вытащив из лап непонимающих людей. И именно он огласил её волю.

Святослав никогда не видел её лица, вернее, не помнил его. Говорят, Святейшая перед тем, как покинуть свой народ навсегда, забрала у каждого воспоминания о себе.

Лишь спутанные чёрные волосы, бледные хрупкие руки и накрывающие её с ног до головы узорчатые крылья, сотканные из человеческой крови – вот и вся Святейшая.

И ещё, в своих снах, она часто приходила к нему, и он слышал её печальный голос. Оплакивающий человечество. И умоляющий простить её за все.

Её детищ люди боялись. Боялись, ненавидели, но не трогали.

Знали, что отомстит, где бы ни была.

Ведь кровь была у всех.