Письмо потомкам. Дилогия

Я люблю…

– Я не вижу твоего лица! Прошло столько лет, что я забываю его… Какого цвета твои волосы? Твои глаза? Твое дыхание? – ползу к нему на коленях, не спеша, чтобы не спугнуть. А он и не уходит. Я карабкаюсь по нему вверх, а он становится деревом, вырастает до небес, масками расползается и моё, и его лицо по корке серебристого ствола.

Лишь тёплое дыхание воздуха остается мне наутро.

В непонимании я просыпаюсь. Нет, еще ночь. Глубокая ночь, на небе расцвели созвездия и сияют, как и прежде.

Нетленные, слепые звезды.

Я пытаюсь повернуться, но не могу. Меня крепко оплетают чьи-то руки, и на какое-то мгновение я вытягиваюсь как кошка, что-то мурлыча спросонья. Сильнее зарываюсь в объятия и…

Начинаю думать. Я засыпала одна. Это факт.

Я расположилась на приличном расстоянии, оставив взамен себя геммам просьбу не нарушать мой покой. Так что представить себя в свалке спящих гемм не могла.

В испуге открыла глаза.

– Ты… Что ты здесь делаешь?

Стефан крепко спал, его и пушкой не разбудить… Мой старый повар, которого я вечно подначивала и так часто спорила, мирно спал, обнимая меня.

Наверняка, я плакала во сне, а сердобольные геммы отправили меня успокаивать.

Любовные истории отступили от меня, кошмары тоже. Я просто замолчала. Ни одной мысли, ни одной эмоции. За десять лет, проведенных на Шим’Таа, это был первый раз, когда я спала в объятиях.

Но не в первый раз после утраты Тебя.

Я ухмыльнулась, глядя на спящего Серебристого Дракона.

Повернулась к нему лицом, задумчиво провела по седой щетине, вдохнула запах. Всё равно он спит, а мне это так необходимо… Особенно после очередного явления кошмаров.

Знаешь ли, ты, сколько тайн сокрыто в глубине меня. Сколько боли и выплаканных слез? Я – одна сплошная тайна, покрытая налётом шипящих геммове и золота. Даже себе я боюсь признаться, вспомнить прошлое. Чудесная техника медитации подарила мне забытие и покой в реальности, но сны всё также нагоняют меня, раз от раза.

И никуда от них не сбежать. От себя не сбежишь.

Стефан сквозь сон приоткрыл глаза и тут же уснул заново, улыбнувшись. Я же, зачарованная, не пыталась подавить в себе бушующие гормоны, свыкнувшись с мыслью, что порой стоит пойти на уступки самой себе. Всё-таки моё тело живое, я не отлита из металла. Во мне есть чувства, есть привычки, пусть и забытые.

И осторожно, чтобы не спугнуть свою смелость, поцеловала его сухие губы.