90 дней в плену

Вместе с Данилом отпустили и нашего водителя, после чего, он, скорее всего, отправился домой в Волноваху. Его дальнейшая судьба мне неизвестна,

но на свидании мне сын рассказал, что при допросе (их опрашивали в одной комнате) Володя рассказал сбушникам что было и чего не было, готов был

под любыми показаниями подписаться, говорил, что он за единую Украину и против сепаратистов и вообще – его подставили. Как-то так…

Через некоторое время меня повезли из Главного следственного управления в следственный изолятор СБУ.

Как меня уверяли старшаки, по сравнению со знаменитым Лукьяновским СИЗО, там просто отель. В этом «отеле» меня сначала обыскали с пристрастием. Обыскивала женщина-конвоир (и на этом спасибо) в специальной комнате. При этом мужчины-конвойные оставались в соседней. Она сказала мне снять всю одежду, до нижнего белья и даже встав на колени, раздвинуть ягодицы. Потом конвойная перевернула все мои вещи, прощупали каждый шов на одежде, забрала шнурки из кроссовок,

а на самих кроссовках разве что подошву не оторвала.

Дежурная дала подписать какую-то бумажку, где я должна была подтвердить, что ознакомилась с правилами содержания заключенных. Ну, как ознакомилась, посмотрела без очков с моим слабым зрением на 4 листочка, отпечатанных мелким шрифтом и сказала, что все понятно.

Затем меня отвели в душ, где пришлось мыться без мыла, но хоть дали вафельное полотенце. Вручив мне казенное постельное белье, повели по лестнице на 4-й этаж, где определили в крайнюю по коридору камеру №24.

В камере, рассчитанной на два человека, слава Богу, кроме меня никого не было, еще объяснений с кем-либо в этот вечер, я бы уже не выдержала. Я расстелила тонкий матрас на железную кровать, интересно, но никогда раньше такую не видела – вместо сетки или просто какого-нибудь настила на железную окантовку были вдоль приварены четыре широкие железные полоски, причем в изголовье они приподнимались наверх. Это больше было похоже на две пары длинных лыж. Позже я узнала, что именно так эта конструкция и называется – лыжи.

Спасть на такой постели, да еще и на таком тонком матрасе было просто мучение – железные листы просто вдавливались в тело, порой оставляя синяки.

На одной из деревянных тумбочек для меня даже оставили ужин – каша сечка с маленькой котлеткой и холодный чай с черным хлебом. Запихнув в себя часть ужина, я легла на постель и, положив голову на подушку, провалилась в сон. Все, спать!

«Санаторий» Сбу

Мне ничего не снилось в ту ночь.