90 дней в плену

Суть заключается в том, чтобы избрать мне меру пресечения: или оставить под стражей, или отпустить под поручительство, или под домашний арест. Конечно, следователь и прокурор настаивали на аресте, а Лиля и я на всех оставшихся вариантах.

А теперь, как говорят опытные каталы, следите за руками и делайте свои ставки. Сейчас я перечислю доводы обеих сторон, а вы попробуете отгадать,

какое решение приняла судья. Итак, сторона обвинения ссылается на то, что 16 мая в Донецке состоялась 3-я сессия Верховного совета Донецкой Народной Республики, на которой был оглашен список правительства, в том числе была названа моя фамилия как руководителя Департамента по связям

с общественностью.

При этом обвинение ссылается на видео в Yuotub и публикации в Интернете. Все! Ни документов, ни свидетелей. Больше ничего!

Теперь защита. Во-первых, нам удалось доказать, что фактически я была задержана 2 августа в Донецкой области вместе с сыном, откуда я и несовершеннолетний Данил были доставлены сюда в наручниках.

Что это дало? С меня сняли наручники, фактом доставки в Киев несовершеннолетнего ребенка в наручниках заинтересовался наблюдатель ООН. И действительно было признано и внесено в протокол, что меня задержали 2 августа, а не 3-го. «Понравился» ответ на мой вопрос следователя, а как же я оказалась с сыном и водителем у него в кабинете, если мы ехали из Донецка в Крым: «Не знаю, просто сами пришли». Ну да, заблудилась по дороге, и наручники сама себе с сыном одела.

Далее, защита доказала, что я не получала никаких постановлений о подозрении в совершении преступления, потому что это постановление отправили в Днепропетровскую область, г.

Першотравенск, на ул.

Комсомольскую, хотя на самом деле я там никогда не была прописана, а с 2006 года постоянно вместе с детьми проживаю в г. Донецке и с 2010 зарегистрирована там по ул. Щорса, о чем соответствуют данные в моем паспорте, который на момент заседания суда находился у следователя. Поэтому я ничего не могла знать том, что мне предъявлено подозрение, и тем более, не могла знать, что меня объявили в розыск.

Не для протокола, вот если бы я это знала, неужели бы я поехала в отпуск с сыном через территорию Украины, прямо «в руки правосудия».

Кроме того, защита предоставила мою характеристику с места работы. Подчеркиваю, действительного места работы, которое указано в трудовой книжке, где говорится, что я с 2010 года работаю главным редактором «Муниципальной газеты».