Карта небесной сферы, или Тайный меридиан

Это приносило не только пользу, но и спокойствие духа, особенно в таких местах, как Панама, где моряков, выходивших на берег, предупреждали, чтобы они не шли дальше беспошлинного магазинчика в конце причала, поскольку там их уже поджидали навахи и пистолеты. Кой казался карликом, когда шагал меж двух этих бесноватых великанов: руки – двадцатидюймовые канаты, кулаки – пропеллеры и явная склонность после пятой порции виски крушить все что ни попадя – бутылки, бары и физиономии. Где они проходили – с Коем на буксире, – не оставалось ничего живого.

Как в том баре в Копенгагене, где было полно белобрысых мужчин и белобрысых женщин, которые в конце концов тоже оказались белобрысыми мужчинами, и где Торпедист Тукуман рассвирепел, когда, запустив лапу куда не положено, обнаружил добрых полкило того, чего обнаружить не ожидал; после нескольких минут драки Торпедист с Ньейрой подхватили Коя за руки каждый со своей стороны и ударились бежать, держа курс на порт, на свое судно, а Коя – на весу, причем за ними гналось человек шесть полицейских – разумеется, белобрысых. «Клянусь, я думал, это баба», – снова и снова повторял Торпедист, задыхаясь – фух-фух – на бегу, а Ньейра с другой стороны ржал над этой историей, да и Кой не мог удержаться от хохота, несмотря на разбитую губу, а Торпедист уязвленно поглядывал на него искоса. И не вздумайте рассказывать об этом, ясно? Не вздумайте… кхе-кхе. Козлы.

А сейчас перед ним был этот тип у бензоколонки – он не двигался, только смотрел, как Кой приближается к нему.

Кой шел, засунув руки в карманы; он чувствовал прилив внутренней энергии, ту жизненную силу, которая заставляет говорить громко, петь во все горло и – с «экипажем Сандерса» или в одиночку – драться. Он был влюблен, как мальчишка, как щенок, и понимал это, однако это его не тревожило, наоборот – возбуждало. С его точки зрения, моряки Одиссея, затыкавшие себе уши воском, чтобы не слышать пения сирен, не могли даже понять, что теряли. В конце концов, по старой поговорке, моряку без моря нужно или снова море, или новая любовь. Предлог не хуже любого другого. В нынешнем его приключении, или как там это назвать, было «два в одном»: корабль, пусть и затонувший, и женщина. А что до последствий предпринятых шагов, действий и конфликтов, к которым неизбежно его приведут затонувший корабль, женщина и то состояние духа, в каком он находился, то сейчас – если перевести мысли в слова – его это волновало не больше, чем прошлогодний снег.