Карта небесной сферы, или Тайный меридиан

Она вроде бы даже испугалась, словно ожидала, что он сейчас хлопнет дверью и уйдет, а до этой минуты ей даже в голову не приходило, что такое возможно. Это доставило Кою некоторое извращенное удовольствие. В конце концов, пусть даже из практических соображений, но она все-таки боялась, что он исчезнет. Это несколько подбодрило его. Все-таки лучше, чем ничего.

– Имеют. И ты мне это объяснишь сейчас, или тебе придется поискать кого-нибудь другого.

Все это было ужасно, но парадоксальным образом повышало его самооценку.

Все очень плохо, они на грани разрыва, а тогда – всему конец, однако назад пути нет.

– Ты шутишь.

– Нет, не шучу.

Он слушал себя, как слушал бы кого-то другого, и этот другой был враг, он хотел все выбросить за борт, убрать Танжер из своей жизни навсегда. Беда Коя была в том, что он не мог уходить в автономное плавание и двигался только на буксире. Когда Торпедист Тукуман начинал разносить все вдребезги, Кою ничего не оставалось, как глубоко вдохнуть, отбить горлышко у бутылки и идти на абордаж.

– Послушай… – сказал он. – Я понимаю, что кажусь тебе простоватым… и ты держишь меня за дурака. И правда – на суше я не многого стою. Обыкновенный тупица. Но ты принимаешь меня уж за полного идиота.

– Ты здесь…

– Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Но дело не в этом; если хочешь, поговорим об этом в другой раз. По правде говоря, я надеюсь, что мы с тобой поговорим об этом спокойно в другой раз. А сейчас я требую, чтобы ты не врала мне и сказала правду.

– Требуешь? – Она посмотрела на него с внезапным презрением.

 – Не тебе указывать, что я должна делать и чего не должна… Все мужчины, которых я знала, всегда хотели объяснить мне, что я должна и чего не должна.

Она усмехнулась невесело и устало. Кой решил, что это была настоящая европейская усмешка досады. Нечто неуловимое роднило эту усмешку со старыми белеными стенами, потрескавшимися фресками в церквах и женщинами в черном, которые смотрели в море сквозь листья виноградных лоз и олив.

Вряд ли какая-нибудь американка могла бы так усмехнуться.

– Я тебе ничего не указываю. Мне только надо знать, чего ты от меня хочешь.

– Я предложила тебе работу…

– О черт! Работу!

Он стоял покачиваясь, опечаленный, будто на палубе корабля, который вот-вот выбросится на берег. Потом взял тужурку и сделал несколько шагов к двери, и Зас весело поспешил за ним. В душе у Коя был лед.

– Работу! – с сарказмом произнес он еще раз.

Она не тронулась с места.