Позывной Волк

Взрывающийся в сонной пульс художника, которому уже, кажется, все равно, купит эта маленькая, едва оперившаяся девчонка в черной куртке с овчинкой хоть одного из Ангелариума или нет. Он родную душу нашел в этом сумасшедшем мире!

– Ну, я еще тот атеист, но пофантазировать ведь можно… Хотя кому это надо. Вам они нравятся? Правда? Любого выбирайте.

А вот тут уже Азефу стало не до самобичевания. Уж больно знакомой была эта интонация и радужное пламя от синего до красного, полыхнувшее сейчас от художника в сторону Катьки.

То ли Катька услышала мысли напрягшегося ангела, то ли сама вдруг увидела вектор стоящего рядом человека, но веселье с ее лица резко схлынуло, оставив слегка окаменевшую улыбку. Наверно, подсчеты финансов и дятел в виске, что еще надо тетке за квартиру что-нибудь оставить, слишком четко проступили в фонарном свете на лбу Катьки, потому что Алек качнул головой и грустно улыбнулся.

– Я просто так отдам.

Катька, сдавшаяся на милость побежденного, подошла к картинам ближе. Азеф, от которого тут уже ничего не зависело, поиграл крылом, кидая шальные оранжевые блики на застывшие фигуры Зорчих. Извращенцы эти художники, вот что. Нет таких ангелов на небе, с горечью подумал Азеф. Нет ни в одном круге. Все с глазами, обычными телами и вообще… почти люди.

Девчонка присела на корточки перед самым нижним рядом картин и вдруг подорвалась из положения сидя с каким-то нечленорадельным воплем.

– Вот это… Это ваше?!

Азеф едва не стукнулся лбом с Алеком, нырнув к указующему персту девчонки. Дешевая деревянная рамка, белая бумага под стеклом с переплетением черных линий туши и акварельных пятен. Явно сделана давно, но решительно, как и Ангелариум. Словно это тоже не будет никогда существовать, и можно фантазировать на двести процентов. Высокое здание до самых облаков, напоминающее кристалл какого-то минерала. Сеточка опорных каркасных линий, четких и строгих, бьется острыми углами об акварельную растяжку рассвета над рекой от бледно-желтого до синевы, а зеленые пятна деревьев у основания только подчеркивают величие башни.

Алек быстро глянул на взволнованную девушку, судорожно роющуюся в сумке. Азеф, который вообще ничего уже не понимал, внаглую вперся в мысли художника, но там было лишь недоумение и растерянность.

Через долгих полминуты в ладонь художника лег круглый значок. С копией той самой зарисовки под стеклом.