Позывной Волк

Это конечно, скажется на вашем рейтин…

– А прежнего куда? – не удержался сосед Азефа, тощий парень с густой каштановой шевелюрой. – Разве можно людям без ангела?

Кажется, ангел вопросил пространство чуть громче, чем положено при риторических изречениях, и наставник немедленно обернулся в его сторону.

– Вы правы, э-э… Владислав. Нельзя людям без ангела. Но пока набирайтесь опыта с теми, кто полегче. А что до особо сложных случаев…

В зале вдруг повисла тишина, и в этой тишине у кого-то в заднем ряду с сухим коротким треском перегорел нимб.

– Сложные случаи мы ведём отдельно, – дёрнув выщипанной бровью, одним махом выдал Наставник. – Они пригодятся вам… чтобы сдать экзамен. На Круг Второй.

C

Шорох снега по стеклу заставил Алека вернуться в реальность. Реальность была странной. Потерявшийся во времени и пространстве, Алек скользил взглядом по полутемной комнате так, как будто видел ее впервые. Неужели здесь, в клетушке на Маяковской – о, не все так плохо, он еще помнил адрес, – прошел весь ноябрь и, ммм, двадцать один день декабря? Неужели он сумел работать в этом хламовнике, где уборка была последним делом, на которое стоило тратить драгоценные секунды? Ехидная часть Алека, неубиваемая и вечно молодая, обратила внимание на норовящие слететь брюки и поправила, что последним делом была не уборка, а еда.

Алек тихо хмыкнул и потянулся всем телом, хрустя позвонками. Брюки пришлось ловить в полете.

Долгая Ночь в Питере, имеющем за год от силы пятьдесят солнечных дней (и все не в ноябре), уже давно стала насмешкой над природой.

И Алека Бессчастнова, художника без роду, племени и заказов, такое мироустройство уже даже не удивляло. Ночь – она и на Маяковской ночь. Зажги свет, забаррикадируйся, не выходи из комнаты, не будь дураком, будь тем, чем другие не были… Бродский драл горло, но первые слова были лишними. Чужими. Алек стиснул костяшки пальцев: включить в этой комнате что-то большее, чем настольная лампа, значило отчеркнуть, подвести итоги, оценить результаты работы… И что дальше? Снова пустота?

«Не пустота, а дьявол знает какая попытка получить хоть немного денег за свои…», – ехидна внутри осеклась и зажмурилась вместе с хозяином.

Свет оранжевыми всполохами поселился под веками. Слабак, подумал Алек. Слабак классический как есть, убегающий от собственных демонов, нет, ангелов, прости меня, мой внутренний атеист.

Они врезались в сетчатку распахнутых глаз.