Майн кайф

Я-то тоже объект заговора, но другого…

Пальцы перебирают камешки клавиатуры, и море информации начинает волноваться, и прибой потихоньку начинает двигать к экрану свежие умосоциации, мозгаллюцинации…

Загребая дальше, замышляю рыбинспекцией в рыбоинсценцию.

Вот она, словесная туша реминисценции рыбьей тенью под водой. Но не надо гарпуна и сетей.

Это я – "рыба" по знаку зодиака.

В детстве, в возрасте наверно трёх лет, меня очень сильно напугала лошадь, неожиданно выскочившая из-за поворота возле нашего дома.

В том ДТП, между "рыбой" и лошадью, я отделался страшным испугом. Последствия были очень тяжёлыми. Я впал в беспамятство.

Бреднем бреда меня, как рыбу, вытянули на берег, и я метался в горячке, пытаясь добраться до спасительной влаги.

В больницу родители везти меня не хотели, потому что просто не доверяли врачам провинциальной больницы.

А моё маленькое тельце не доверяло своему сознанию, потому что свирепо ломил ветер ужаса, спугнув с насеста рассудок, и мозг ширил паруса галлюцинаций.

И, может быть, уже проходил оформление и регистрацию мой загробпаспорт, позволивший бы беспрепятственно грести в маленьком гробике к погребению.

Отец запряг сани и по перволедью реки, сам рискуя жизнью, по звучащему хрустко льду поехал в соседнюю деревню к бабушке, которая слыла знахаркой.

Она нашептала на воду какие-то слова, мне дали испить. И я уснул…

Тот сон, по словам родителей, длился "ипотечно" долго. Я только иногда выныривал из этого лечебного сна, прося:

Пить… пить… пить… – и снова тонул.

Они по очереди просыпаясь ночью, слушали моё дыхание. Есть ли оно вообще?

Я не помню, и сейчас уже не у кого спросить, сколько это продолжалось.

Что сказала та целительница воде, которая, как покровами Богородицы, усмирила мои переживания?

Отступил тот страх.

Может, и по сию пору осталось ещё пару капель той водицы, которая и шепчет мне: не бойся, малыш.

Говори.

И долго ещё я после этого был поклажею: куда положили, там и уснул.

Как рассказывали родные, меня могли найти спящим не только в своей колыбельке, но и на полу, где-нибудь под столом, или в шкафу.

Наверняка мама брала меня очень осторожно на руки, тихонечко целовала и, уложив в кроватку, с улыбкой смотрела ещё некоторое время на спящего красавца.

Ведь для неё я тогда другим быть не мог.

Да, я иногда люблю плавить в руках детство, как ребёнок шоколад, и увозюкаться в нём по самые уши.