Майн кайф

Политрук в актовом зале прихватил всё наше внимание речью.

Своему голосу он хозяин. Умело расставляет акценты, где-то понижая его до трагических нот, а по большей части уводит в зоны патетики.

Где-то, доводя до словесной паркетики, видимо, речь отшлифована и отлакирована была не в один год.

Он накачивал зал в течение часа. Стройный, видно, что сухожилия прикреплены к костям надёжно, как в авионике. Ладно подогнаны и внутренние органы друг к другу, и эту начинку, как правильно сложенный парашют, пакует почти новенький, точно в размер китель в обруче офицерского ремня.

Хромовые сапожки резво снуют по сцене, изображая танец умирающего лебедя, таким образом передавая картину последних метров кросса в исполнении наших курсантов в самом хвосте колонны, и весь зал высыпается в смех.

А вот он громовым голосом обличает империалистов.

Яркость ярости вспыхивает там, где морским узлом слова затягиваются на шеях наших врагов.

…Тэтчер – Гитлер в юбке…

…Рейган – американский третьесортный актёришка…

…И я после такой речи готов был схватить автомат и гнать воображаемый взвод солдат навстречу врагу.

Стэп бай стэп. А каждый шаг тяжестью кольчужного веса отдаётся в башке сотрясением мозга, и кровь заменена потом.

Сердце попёрло железнодорожными цистернами через узловую станцию всех чувств на передовую, в режиме военной мобилизации, с возрастающим напором: тыдын-тыдын… тыдын-тыдын…

Полустанки клапанов мелких сосудов превращены в непрестанки с постоянно поднятым зеленым флажком.

И неважно, где он: порву я в макраме пасть врагу и насажу я его, как бабочку в гербарий, на свой штык-нож, как суворовец когда-то крушил врагов.

ЗА РОДИНУ!!!

И местные пусть прячутся по своим норам, как суслики, а то не дай бог под горячую руку…

Ну ладно, остынь чуток. Покури.

Да уже бросил я к тому времени. Ну тогда иди лучше дальше исполнять свой солдатский долг служения отечеству.

Не пришел ещё твой час на поле брани.

А пока на кухню – чистить картошку.

Надо же, и политрук почти следом за нами. Решил проверить своими зубами, насколько хорошо курсанты питаются?

Ну просто отец родной. Да за таким в огонь и воду.

А он, пройдя по территории кухни, которая находилась под открытым небом, только огороженная забором, заглянул прямо в котлопункт, под навес.

И вынес через некоторое время оттуда завёрнутый в газету свёрток и направился в офицерский городок.