Лэйла-стероид

В углу стоял купленный в прошлом месяце бар, который Степа прилежно и с любовью набивал всяческой импортной продукцией. Его знакомым девчонкам очень нравилось обилие дорогих этикеток. Кроме того, и сам Разин так и не привык к водке и пил ее только тогда, когда не было ничего другого.

Непочатая бутылка бурбона одобрительно звякнула в ответ на прикосновение степиных пальцев. Бутылкам нравится, когда их берут нежно. Разин уже влил в себя некоторое количество алкоголя по дороге домой, а посему мысли его были… несколько затуманены.

– Бывшие служащие ФСБ, выгнанные по собственному желанию, – сообщил Степа зажатой в руке бутылке, – просто обязаны быть в хлам. Иначе это произд… ведет плохое вчепят… тьфу… впечатление, – старательно договорил он.

Разин ударил бутылкой о стол и с третьей попытки ему удалось отбить горлышко. Несколько капель напитка впиталось в ковер. Степа высоко поднял изуродованный сосуд и, не заботясь о том, что в бурбон могли попасть осколки вылил в себя сразу половину огненной воды, как сказали бы индейцы.

Ему немного полегчало.

Совсем хорошо стало, когда допитая до конца бутылка разлетелась о дальнюю стену. К тому времени Степа был пьян в стельку и тихонько засмеялся.

– И пусть соседи… и не вздумают жаловаться. Уб… бью.

Тут Степа на какое-то время выключился, а придя в себя обнаружил, что его руки копошатся в баре, вяло стряхивая несуществующую пыль с этикеток.

Пьяная улыбка растворила последние твердые черты на лице Разина.

Он прижал к груди невесть как попавшую в бар бутылку водки и неизвестно почему залился слезами, поглаживая ее гладкое тельце.

– Виски – дерьмо, – всхлипнув сказал он. – А ты хорошая. Пора мне к тебе привыкать.

Через несколько минут счастливый Степа снова спал на полу сильно вбирая воздух широко открытым ртом.

Хотя на календаре уже маячили последние числа ноября, окна в степиной квартире не закрывались круглые сутки.

Через каких-нибудь шесть часов, относительно чистый и весьма холодный воздух воскресил покойного Разина вместо того, чтобы отправить в ад для замерзших алкашей. Неблагодарный Степа тут же пожалел об этом чуде. До сего момента он и не предполагал, что человеческая голова может ТАК болеть. Муки, испытываемые Степой при каждом толчке сердца не поддавались описанию. Тихонько постанывая, он перевернулся на живот и с трудом встал на четвереньки.