Сон забвения

И с возрастом это чувство росло в его душе, как мечта, как надежда…

Но сейчас, внезапно, он почувствовал родство со всеми могилами на этом кладбище, и страдание, терзающее его душу с раннего детства и взрослеющее вместе с ним, начало постепенно угасать.

«Сносить кладбище, рушить надгробные камни бульдозером и, мало того, строить дорогу над бывышими могилами, заливать асфальтом – тьфу, какая мерзость! Кто это придумал – человек или дьявол? Чем же они думали, как они додумались до такого свинства? Не боятся ли они Всевышнего, не задумываются ли о собственной смерти?…»

В нижней части кладбища несколько человек, собравшись, вскрывали могилы.

Эта работа продолжалась уже неделю. Люди выкапывали останки своих родных и близких и переносили на новое кладбище – кто-то перехоранивал родителей, кто-то брата, сестру – словом, работа по перехоронению шла полным ходом. Утром он получил строгое поручение: полностью снести кладбище. Уже несколько дней, как сюда прибывали грузовики, загруженные щебнем, – разгружались, уезжали. Со сроками запаздывали – дорогу планировалось сдать к концу месяца. Сегодня он приезжал сюда уже во второй раз; утром люди попросили дать им время до вечера, так как некоторые ещё не успели перенести останки своих родных. А некоторые всё ещё не трогали могилы, до последнего не веря, что такое в принципе возможно. «Скажут, тоже: «Мы будем прокладывать дорогу именно отсюда – нам так поручили. Над властью не повластвуешь!» Ясен пень – дорога нужна, но это же не значит, что власть должна превращать кладбище в проходной двор… Что это за власть, которая поручает уничтожать кладбище, осквернять память предков?… И потом, что ты заладил – власть, власть… Что такое власть, объясни мне пожалуйста? Власть – это ты, я, власть – это простой народ!»

– Дядя, дяденька!

Он вздрогнул, поднял голову.

Перед ним стоял мальчик шести-семи лет, в изношенной одежде. Хотя одеждой это можно было назвать с натяжкой – на нём была практически ветошь. Мальчик плакал навзрыд, слёзы текли по его щекам и смывали грязь с лица. «Господи, откуда взялся этот мальчик? Ростом в пядь, а слёзы льются ручьём… Что могло привести его сюда, что могло так опечалить его? Он так горько плачет, что вот-вот растает вместе со слезами, впитаясь в землю…»

В глазах ребёнка читалось всё его горе.

– Дядя, дяденька! – вновь всхлипнул мальчик.

Прослезившись, он встал, взял ребёнка за руку и погладил по волосам своей крепкой мозолистой рукой.