Город тысячи зеркал 2. Фалькон

Кроме того, зверушка эта предупреждала, что через портал надо проходить определенным способом, которым Элемрос воспользоваться не мог. Подведем итог: предварительно отравленный человек прошел через магические ворота, нарушив при этом инструкцию, как именно через эти самые ворота нужно проходить… Как видите, шансов на выживание у героя нашей с вами истории было маловато.

Тем не менее, Элемрос лежал на спине и глядел в небо. Белые пушистые облака плыли в безупречно кристальной голубизне, похожей на воду, пропущенную сквозь алмазный фильтр.

Он не мог сказать точно, сколько именно пролежал так, глядя вверх и попросту ни о чем не думая, ничего не ощущая и ничего не видя, кроме этого, невообразимо прекрасного неба.

Постепенно-постепенно его уши стали различать пение птиц, жужжание пчел и стрекот кузнечиков, сливающихся в уникальный хор, способный появиться лишь в не испорченной человеческим присутствием природе. Легкий ветер шевелил Элемросу волосы, будто взъерошивал их дружеской рукой.

И ребра его, по которым, если вы помните, он получил ногой уже не болели, да и тело свое он почти перестал ощущать, такое сладостно-расслабленное состояние окутывало его с ног до головы. Казалось, ничто и никто не может вывести Элемроса из этого дремотно-волшебного оцепенения.

Вот почему он даже не вздрогнул, когда небо над ним заслонила чья-то голова. Прищурив глаза, Элемрос приподнялся на локтях и с интересом взглянул на того, кто нарушил его покой.

Перед ним стояла девушка, чуть постарше чем он сам. С волосами цвета густого топленого молока, что появляется лишь естественным путем, без помощи красителей. И глаза ее были того ярко-зеленого цвета, который стыдливо в нашем мире пытаются повторить контактные линзы, причем без особого успеха.

Цвет ее волос напомнил ему Марту. Марту убитую много лет назад тем жутким существом, которое едва не прикончило его самого.

Удивительное дело. По всему выходило, что Элемрос должен был испытывать в этот момент скорбь, отчаяние, страх и все прочие негативные эмоции, которые просто обязаны появиться у того, кто только что, по сути, лишился всего, едва избежав смерти.

Однако Элемрос чувствовал лишь легкое сожаление и сладковатую тоску в сердце. Такую, которая появляется, когда вспоминаешь о давно умершем родственнике.