Эль-Сид, или Рыцарь без короля

Ужас исказил его. Теперь, помимо крови из разорванного уха, со лба на кончик носа ручьями заструился пот. От мавра исходил столь знакомый Рую Диасу особенный запах. Кисловатый запах отчаянья и страха.

«Уйли, – пробормотал пленник. – Горе мне». И отдернул голову, когда Руй Диас стал подносить к его губам сало.

– Ты умрешь нечистым, Мухаммед. – Слова падали медленно, как капли расплавленного свинца. – Клянусь тебе истинным Богом, который все видит и все ведает… Ты умрешь не как подобает воину, а как нечестивец, лоснящийся и смердящий салом, как неверный пес.

Досчитаю до пяти, а уж ты решай. Один… два…

– Постой.

Он наконец вскинул голову. Взглянул на Руя Диаса с душераздирающей тоской в глазах. Потом облизал пересохшие губы и монотонно, очень медленно, так отчужденно, словно уже ступил за порог невидимой двери, сам, без уточняющих вопросов, рассказал все: численность отряда, намерения, направления движения. Окончив, замолчал, снова уставившись в никуда. Здоровый глаз словно заволокла пелена пустоты.

Руй Диас выпрямился во весь рост, отряхивая с одежды пыль. Взглянул на своих людей и кивнул. И один из них – тот самый, кто приносил сало, – обнажил кинжал. Услышав позванивание стали, мавр, словно вспомнив что-то, посмотрел на Руя и умоляюще произнес:

– Пить.

– На том свете попьешь, – сказал воин с кинжалом, уже сделавший шаг вперед.

– Дайте ему воды, – приказал Руй Диас. – Имеет право.

Его люди переглянулись: сперва недоуменно, потом одобрительно.

Принесли мех с водой, приставили его к губам пленного. Тот глотнул коротко – только чтобы смочить губы. Не расходуя понапрасну воду, принадлежащую тем, кто собирался его убить. Потом отодвинулся, взглянул на небо и сказал, покорно принимая свой удел:

– Аллах акбар.

Пленного зарезали умело и ловко, а потом с любопытством смотрели, как бьется в последних судорогах его тело, пропитывая землю кровью.

– Одним меньше, – промолвил кто-то.

Руй Диас наблюдал за своими воинами – выдубленные ветром, стужей и солнцем лица, морщины вокруг глаз даже у самых юных, мозолистые ладони, привычные к рукоятям мечей.

Бойцы, осеняющие себя крестным знамением, прежде чем ринуться в схватку, продающие и жизнь свою, и смерть. Такие обычно и водятся в пограничье. Не злодеи, сделал он вывод. И даже не вполне чужды состраданию. Просто суровые люди в суровых обстоятельствах.

Мавр наконец затих. Руй Диас показал на разоренный бивак:

– Заберите всё.