Озорнуха. Роман о воспитанниках детдома

Но об этом было так противно думать, что Диана убеждённо верила – с ней такое не произойдёт. «Ах, зачем ко мне приходят такие гнусные мысли! Я совсем не такая, у меня есть гордость, а у матери и её собутыльников – не было, вот они и скатились…».

Именно на похоронах родительницы Диана впервые через много лет увидела отца, на которого ей указала всё такая же свежая, румяная, полнотелая тётка Фаня. Отец был высокий, с густой тёмно-русой копной волос, в строгом чёрном костюме при галстуке, как важный, случайно попавший сюда господин.

Его образ почему-то напоминал девушке авантюриста Дюруа из романа Мопассана «Милый друг», который она недавно прочитала…

Альберт Крестов мало чем изменился; он выглядел здоровым, ещё молодым преуспевающим мужчиной. Однако в его взгляде улавливалась затаённая грусть, видно, по дороге сюда он о многом передумал. И теперь с внутренним покаянием, с чувством своей вины поочерёдно смотрел то на дочь, то на сына. Во взгляде Дианы мужчина читал холодную непримиримую ненависть, отчего у него душа заныла, сердце защемило, как старая при плохой погоде рана.

В душе дочери он оставался врагом, который отнял у матери право на семейное счастье, что бросило её в пучину пьянства, следствием которого стала её ранняя смерть. А самым несмываемым грехом было то, что при живых родителях сделал своих детей сиротами.

Он подошёл к детям и пытался заговорить:

– Диана, ты прости меня за всё, если бы я знал, я бы вас не оставил…

– Да всё вы знали, уйдите, я не хочу вас видеть! – твёрдо сказала дочь и сама ушла от него, позвав брата Ваню, который жалостно-колючим взглядом смотрел то на отца, то на сестру.

Она и со стороны улавливала скорбь в его печальном искательном взгляде. Но для Дианы никакого разговора о жалости к отцу-предателю быть уже не могло. Альберт задумчиво склонил голову, его плечи несколько поникли, видно, он принял своё поражение заслуженно. И вообще, она и слышать не хотела ни о каком благополучии отца, которое, видимо, он как бы пытался передать ей всем своим щегольским видом…

…И всё-таки Альберт превозмог гордыню дочери, после похорон он снова заговорил с ней в присутствии брата Вани, который рассматривал отца с каким-то тайным восхищением.

И Диана видела, как родитель волновался, сбивчиво оправдывался, что он только недавно узнал о нахождении детей в приюте. Конечно, Альберт врал и только из того побуждения, чтобы дочь немного смягчила жёсткое отношение к нему и приняла бы его раскаяния.