Изломы судеб. Роман

 – «Елисеевский» окрыли?

– Открыли, Михаил Васильевич…

– Пошли, братва, выпивку у мировой буржуазии реквизировать! – призвал наследничек, затопавших по лестнице сапогами матросов.

– Еще раз прошу, Саша, если надумаешь остаться – присмотри за Леночкой! Хоть сам, хоть Коля. Она к нему неравнодушна, – обнял на прощание друга Василий Петрович.

Когда Александр Федорович добрался домой, его мастерские пылали. Разнесли и первый этаж дома, где была контора. Растащили демонстрационные экземпляры обуви, тянули кое-что со второго этажа – из вещей Лебедевых.

– С германцами у нас нынче замирение. Сам товарищ Ленин велел! А твое заведение, Александр Федорович, – милитаристское! Наследие старого режима! Символ угнетения пролетариата капиталом! Вот мы посоветовались и решили сжечь его! – пьяненько икая, объявили Лебедеву рабочие.

– Дураки! – взвился Лебедев-старший. – Чем семьи кормить будете?!

– Советская власть накормит, в обиду не даст! – ответили ему. – Да ты не расстраивайся – все равно сгорело твое имущество! Теперь такой же, как мы будешь!

– Слепцы! Не ведаете, что творите! – схватился за голову Александр Федорович, увидевший, как пламя уничтожило то, что он создавал долгие годы, как рухнули крыши его мастерских, взбив в небо пару огненных грибов.

– Постой-ка, господин Лебедев! Помнишь, как меня, за то, что пьяным на работу пришел, уволил?! – возник перед Александром Федоровичем человечек в солдатской шинели и всадил ему в живот нож.

– Что делаешь, сволота?! – дали ему в морду рабочие.

 – Сколько людей вокруг него кормилось?! Скольких он от фронта спас?!

На счастье Лебедева-старшего на пролетке подъехали брат Арсений и племянник Лёнька. Они парой выстрелов поверх голов разогнали толпу, перевязали, отвезли раненого в больницу. Там сделали операцию. Врач сказал, что есть надежды, поскольку пострадавший ничего не ел перед ранением. В противном случае начался бы перитонит – воспаление брюшины. А так, хоть рана серьезная, – пробит желудок – однако, есть надежда.

Жена Анфия Павловна и мать Акулина Никаноровна дневали и ночевали в больнице. Вернувшиеся с «революционных дел» Коля с Шуркой заколотили разбитые окна в жилом доме досками, снова отправились строить новую жизнь. Они бывали у отца, но редко – было полно работы по созданию коммунистических молодежных организаций. Навещали родича и Арсений Федорович с Лёнькой. Первый стал заместителем председателя городского революционного трибунала, второй – сотрудником Московской ЧК.