Русская жена эмира

Потому что в таких делах мусульманки так скромны, что будут молчать до самого конца.

Давно эта компания так не веселилась. Затем эмир вспомнил об имениннице и снова дал слово другу для тоста. Виктор взял графин за горлышко и наполнил во все бокалы, а себе – водки. Он пожелал Наталье Ивановне хорошего самочувствия и легких родов. Полковник говорил как-то вяло, хотя его душа была полна глубоких чувств. Одним словом, тост получился сухим, неярким. Но не будь здесь эмира, его слова звучали бы совсем по-иному.

Ему было что сказать этой очаровательной женщине. И Наталье это было известно, и поэтому ее глаза сияли.

– Господа, не кажется ли вам, что для полного веселья здесь чего-то не хватает? – спросила Наталья и вопросительно глянула на мужчин. – Ну-ка, угадайте! Эмир задумался и принялся разглядывать стол. Затем широко улыбнулся:

– На нашем столе не достает красной икры, но про него лучше забыть: Каспий в руках большевиков.

– Не угадал, и все потому, что у моего мужа на уме только еда и политика.

А что скажет наш вояка Николаев?

Тот стал оглядываться по сторонам. Затем встал с кресла и молча направился к столику, на котором стоял патефон. Покрутив ручку музыкального устройства, он опустил на черную пластинку «головку» с иглой. Сначала донеслось шипение, а за ним полилась по комнате музыка Штрауса. От радости Наталья захлопала в ладоши, вторя: «Браво! Браво! Я-то была уверена, что в голове наших мужчин лишь политика. Давайте танцевать!»

– Танцевать? Это хорошая мысль, как я сразу не угадал? Видимо, ваш эмир стал стареть, – произнес эмир и, тяжело дыша, вылез из кресла, затем пригласил жену на медленный танец, сказав.

 – Да, с таким животом не потанцуешь, особенно вальс.

– Ничего страшного, – ответила Наталья, танцуя, – теперь мой живот не меньше вашего. Это не вальс, а танец животов.

Все рассмеялись. И в самом деле животы супругов держали их на расстоянии. Но даже такие движения доставляли радость. Эмир научился европейским танцам в России, учась в кадетском корпусе.

Но с годами он стал их забывать: в Бухаре не с кем было танцевать. И только приезд Натальи в 1917 году в качестве гувернантки позволил эмиру вернуться к забытым танцам. Об этих репетициях никто не знал, кроме верных слуг и чиновников из российского консульства в Бухаре, которые в те годы были здесь частыми гостями. Кроме них бывали агенты торговых фирм России, которые осваивали азиатский рынок.