Любовь – во весь голос… П О В Е С Т И

 – И не пикни, не то… – Он показал нож: – Вот, что будет…

– Вы что? – испуганно произнесла Катя. – Нет у меня денег. Я учащаяся.

– Не учащаяся, а буфетчица. Мешок с деньгами, – шипел рядом второй, догнавший ее. – Открывай!

Сверкнувший под лампочкой нож привел Катю в ужас. Кричать? Ее крик могут прервать тут же.

Портфель был вскрыт – и на тротуар вывалились тетради, тапочки и новое, сшитое за три долгих вечера ситцевое платье. Руки хулигана шарили в глубине портфеля.

– Во-о-о, с-сука. Говорила, что денег нет, – пьяно прохрипел один из налетчиков, вытащив из бокового кармашка три рубля.

 – Еще давай, пигалица! – и полез к ее груди. – Фу, тут не за что взяться… Свистулька! Доходяга! Пошли…

Оцепенев от негодования и страха, Катя не могла сделать ни одного движения. Лишь потом, когда стихли шаги наглецов в конце переулка, наклонилась и собрала разбросанные вещи. На плечо повесила платье.

В таком виде зашла в подъезд общежития, поднялась на третий этаж и постучала в дверь своей комнаты.

Ей открыла Зина и ахнула: – Что с тобой, Катенька? На тебе лица нет… И что за маскарад?

– Сейчас на меня напали подонки, – бросив платье на стул, ответила Катя. – Подумали, что я буфетчица и несу в портфеле кучу денег. Ножом угрожали.

С кровати вскочила Наташа.

– Вот негодяи! Вот подлецы! В милицию надо заявить. – В ночной сорочке она суетилась возле подруги. – Нашли кого грабить! Руки бы обрубить… Я тебе чайку согрею.

– Не надо. Устала я. Отдыхать буду.

– Уже второй час ночи.

– Знаю.

– Завтра зачет.

– И это знаю, – устало ответила Катя. – Я шила платье и готовилась к нему. Все прокручивала в голове. Да и по дороге… Эх, жизнь! – вздохнула со всхлипом. – Последнюю трешку забрали. Опять занимать надо.

Через несколько минут она уже лежала в постели. В окно светила яркая крутобокая луна. Ее лучи падали на вешалку, и Катя видела два новых платья подружек и свое, короткое и изрядно поношенное.

«Когда же я буду носить красивую одежду? – думала и чувствовала в душе жалость к себе.

 – И в детстве не носила, и сейчас нет возможности что-нибудь купить. Была бы мама, как у других. Нет ее и некому нести свои обиды, некому бинтовать раны и перебитые крылья…»

Долго не спала Катя. И перед тем, как уснуть, вспомнила отца. Говорила вчера Зина, что видела его несколько дней назад вечером напротив общежития: он стоял в тени дерева и смотрел на окна, за которыми жила она, Катя Мезенцева.