Любовь – во весь голос… П О В Е С Т И

Еще и еще дернул и, сообразив, что же случилось, в один миг оцепенел. Бросив ведро и издав утробный стон, изо всех сил рвал на себя металлическую ручку, выкручивал ее во все стороны. Дверь не поддавалась.

– Олежка… Олеженька… – мертвея телом и отрезвляясь, звал, вращая белками глаз. – Сыночек… О боже! Что же делать? О люди!.. – и закричал, не помня себя: – Катенька, открой… Нажми и поверни защелку… Нажми и направо… – Он бил плечом в крепкую дверь, напирая на нее всей тяжестью тела. – Открой же! – стонал он, охваченный паническим страхом.

 – Ведь вода закипит…

– Я, папа, не могу… – откликнулась Катя. – У меня никак не получается.

И тут же заплакал Олежка.

Теряя самообладание, Василий остервенело бил ногами в дубовые доски, а там, за дверью, заходился в крике Олежка. Плакала уже и Катя.

Обезумев от страха и окончательно отрезвев, Василий метнулся в кладовку за топором. Он разбрасывал во все стороны вещи, а из кухни доносился жуткий крик сына. Василий взвыл, как смертельно раненый зверь, схватил попавшуюся под руки лопату и, выскочив в коридор, рубил ею дверной замок.

– Олежка!.. Олеженька!.. – дико кричал, размахивая лопатой и вонзая ею в дерево около замка. – Сыно-о-чек! О боже!.. Он же на плите! – Василий с каждой секундой слабел. Кричала уже во весь голос Катя. Василий терял рассудок.

Бросив лопату, он выскочил во двор и побежал к окну, но дотянуться до стекла, чтобы выбить его, не смог. Подрывая ногти, кое-как цеплялся за незначительные выступы кирпичной кладки, подтягивался на какие-то сантиметры и снова сползал на землю.

Скрипя зубами, кинулся от окна, оббежал двор в поисках какого-нибудь ящика или бочки, но ничего не нашел. Схватив тяжелое бревно, изо всех сил пытался его подтащить к дому, но бревно было слишком для него тяжелым.

На крыльцо вышел сосед.

– Сергей! – бросив бревно, кинулся к нему Василий. – Помоги! Там в кипятке Олежка… Он на плите… Варится… – Его лицо было искажено страхом. Сергей ничего не понял.

– Быстрее!.. – Схватив соседа за руку, Василий потянул его к окну.

 – Помоги взобраться…

Зная, что Василий выпивает, Сергей подумал, что у него началась белая горячка: вращающиеся безумные глаза, синюшного цвета лицо, без рубашки.

– Успокойся, Вася, – пытался он вырваться из его цепких рук. – Зайдем ко мне. Поговорим.

– Помоги же! – вырвался из груди Василия отчаянный вопль, перекрыв шум проливного дождя, и Сергей, облокотившись о кирпичную кладку, подставил ему свое крепкое спортивное тело.