От Пентюхино до Красновятска. Сборник рассказов

Прабабка Анна увидела, что её дед к бритве давненько не прикасается, и стала к нему приставать:

– Дед, а дед, не гневи народ, отступись от своей бороды. Сбрей. Только – только люди про тебя стали забывать. Перестали обращать внимание. А ты опять взялся за свое. Опять на казенной лошади людям товары подвозишь. Деньги за эту услуга берешь. Нехорошо!

– Ладно, – отвечал Никифор, а сам и не думал отступаться.

– Ну, смотри, – предупреждала его прабабка, – привлекут тебя за эту бороду.

– Почему это? – не понимал прадед.

– Борода-то у тебя боярская, – объяснила ему жена, – а бояре ныне не в чести. Посмотри, какая она у тебя черная да густая. Это непорядок. При нынешней власти так нельзя.

– А Карл Маркс, – парировал Никифор, – у него борода была не хуже моей.

– Это вождь, – отвечала прабабка, – а ты кто такой?

– А я пролетарий.

– Прощелыга ты, а не пролетарий, – отвечала ему жена.

Анне в последнее время стало казаться, что все их беды из-за этой проклятой черной бороды.

У Никифора борода была большая, чуть не до пояса. А у красных комиссаров в газетах все бороды куцые – клинышком, как у чертей.

Вот не было бы этой бороды, может, и жили бы они по-человечески, как все нормальные люди. К тому же со своей бородой Никифор порой выглядит как настоящий поп или – того хуже – архиерей. А священники у нынешней власти тоже не в чести. На них тоже смотрят с подозрением.

В общем, однажды ночью, когда Никифор вернулся домой пьяным, Анна взяла ножницы, которыми баранов по весне стригут, и отрезала у Никифора половину бороды.

Что называется, отмахнула.

Он проснулся утром, привычно провел пятерней по подбородку, где борода была, – и опешил. Нет на месте существенной части его образа. Комолый он стал, как старый деревенский бык.

– Ты чего это Анна наделала? – грозно спросил у жены прадед.

– Чего? – упавшим голосом отозвалась из кухни Анна.

– Это самое… Брода-то моя, где?

– Сгорела твоя борода.

– Как сгорела? – не понял прадед.

 – Я, кажется, костров не разводил. Не шути так ту.

– А я её в печку бросила пока ты спал.

– Зачем? – удивился Никифор.

– Не хочу одна оставаться на старости лет. А с этой бородой тебя, не ровен час, снова загребут. Вот была бы у тебя брода как у Ленина или как у Калинина – тогда другое дело. А с такой-то как у тебя нам жизни не будет. Я чувствую. Ты и без бороды-то на разбойника похож. А с бородой – и подавно.