За чашечкой турецкого кофе. Рассказы-миниатюры о жизни в Турции

Конечно, у Юлии есть акварельные работы, где изображены пейзажи и натюрморты, но все они тоже повествуют о самом главном в её творчестве – радостях и печалях маленького человека…

Все работы Юлии Тимур – светлые и оптимистичные, и даже драматические моменты не нарушают удивительно добрую их атмосферу, а слёзы по поводу больших и маленьких трагедий её героев превращаются в слёзы светлого дождя, очищающего душу подобно дождю в фильмах Довженко и Тарковского…

Творчество Юлии Тимур интернационально, потому что показывает не только особенности турецких обычаев, но и общечеловеческие ценности, присущие всем людям земли, но часто глубоко сокрытые.

    Айше Дзено, искусствовед

Старый точильщик

Из окна моего нового дома видно площадь перед базаром-там всегда полно разного люда. Но меня привлекает одна троица: каждый день, в одно и то же время, старый дед и два его внука приходят сюда. Дед широкой мозолистой ладонью отирает вспотевшее лицо, капельки пота зависают на его морщинистой коже точно спелый виноград, разбившись о грубую ладонь, щедро стекают в глаза и мужчина их долго трет, пока они не становятся красными.

Потом достает из карма неожиданно чистый платок и промокает в нем свое большое, уставшее лицо. Мальчишки не шалят, они стоят спокойно и ждут, пока дед закончит эту обычную процедуру. Наконец, он достает свой станок, не торопясь, как младенца, распаковывает. И начинается музыка «ножей»: резкая, до звона в ушах, иногда, словно плач ребенка, иногда, будто призыв к молитве-всепобеждающая и перекрывающая все остальные звуки.

Я ставлю на плиту свой утренний кофе и возвращаюсь к окну. Вот подошли две пожилые женщины и протягивают мужчине старые, уставшие от работы ножи.

Мальчишки ловко их вынимают из женских рук и передают деду, в его руках ножи оживают и наполняют улицу своим плачем, переходящим в жалобный стон о несправедливости жизни, о том, как они долго работали, очерствели и затупели, что им теперь все равно, что резать: мягкий душистый хлеб, только что подоспевший из печи, или старую дуру курицу, так неосторожно сломавшую ногу.

Внезапно их жалобы заканчиваются и довольные женщины, получив острый металл, дают монеты точильщику. Он, не считая их, передает мальчишкам, а те уже рассовывают мелочь по карманам. И так каждый день.

Только сегодня в обычное время нет никого. Уже успел остыть мой кофе и я, теряясь в догадках, спешу к окну. А вот и они, нет, это дети, а деда нет.