Ожидание свободы. Роман

А то пропустит самые интересные моменты в жизни, которая несмотря ни на что, продолжается. И жена, очевидно, не зря про Васю и Тоню начала говорить. Что-то тут затевается. Но главное, чтобы эта затея привела к лучшему. Степан, довольный, хмыкнул под холодный нос и ускорил шаг.

5

Вася полулежал в санях на душистом сене, пребывая в хорошем настроении. На восточном небосклоне обозначилась еле заметная светлая полоска. «Солнце уже где-то рядом, – подумал парень, – оно отдало своё тепло, энергию, свет другим людям и теперь спешит на его землю, чтобы здесь пробудить жизнь и вдохновить людей на полезные дела.

Он обязательно сегодня тоже сделает что-то полезное: поможет родителям по хозяйству, почитает книгу по географии и обязательно прокатит Тоню на санях по своим полям, покрытых чистым, искристым снегом» Парень улыбнулся и легонько ударил кобылу по её тёплым бокам, от которых шёл еле заметный пар. Конькова-младшего распирало чувство гордости за себя. Он верил в свою значимость на земле и причислял себя к настоящим мужчинам.

Через некоторое время, привязав лошадь возле плетня из лозы и кинув ей под морду охапку сена, Вася с ведром вошёл в дом Захаровых и поздоровался. Навстречу ему вышла женщина невысокого роста, лицо которой светилось от доброты:

– Василёк, ты как раз вовремя. Давай ведро, я перелью в него парное молоко и завяжу платком. Оно уже процежено и готово к употреблению. Вернёшься домой, напомни родителям, что мы ждём вас всех у нас. Пост закончился, и начался колядный праздник.

– Спасибо, тётя Вера. Обязательно передам. А где Семён?

– А он с отцом у коров прибирается.

– Передайте ему, что я с ним после обеда встречусь. Надо будет колядные гуляния обсудить.

– Понимаю, наряды, гадание и всё прочее. Без них праздник не получится.

– Надо подумать, кого выбрать Щодрой.

– Сложный вопрос. В деревне много красивых девушек. А моя красавица ещё мала для этой роли.

– Есть одна на примете, но о ней потом, а сейчас мне надо ехать.

– Поезжай, Вася, родители, небось, тебя уж заждались.

На восточном горизонте светлая полоска расширилась и стала более яркой. Сумерки уже не были такими густыми. Вася уселся в сани, сказал «но» и под скрипучую снежную песню, что лилась из-под полозьев и копыт лошади, стал думать о Тоне. Он считал, что только эта девушка достойна, быть Щодрой – святой, лик которой с огромными голубыми печальными глазами постоянно волновал его.