Узнавание

«Застывая позади – в стихи…»

Застывая позади – в стихи

в трусость опыта, в гул и гам,

жизнь – проточнейшая из стихий —

перемалывает всё в хлам.

Выползая из себя – вся

(ей и нужно всего: выдох-вдох),

вот сейчас ты ею весь взят,

но не больше для неё, чем мох,

но – не меньше: всякому – пусть!

вровень с деревом, зверем, травой…

Жить, как корм находить свой:

ни восторги неуместны, ни грусть.

Девочки и мальчики

1

…девочки, любящие рок-певца,

с нежным телом под распахнутой курткой.

Нужно видеть счастье их лица,

когда он придушит голос или жутко

завизжит, омывшись потом, натянув

шейных жил багровые поводья, —

сладко стать рекою в половодье,

всей собою берег захлестнув,

закипая пеной.

Но потом,

возвращаясь в неизбежность русла,

ткнуться в грязь налипшую и мусор,

провалиться в тяжесть слова «лом».

2

…мальчики, любящие упругий ветер

и урчащее тело мотора под собой.

Быть – это свист плети,

пущенной сильной рукой.

Радуется и трепещет

тело в ответ бытию.

Бич этот резко и больно хлещет

голову любую, незнамо чью,

не разбирая метрик.

И лежит с осколками стекла

жизнь, расколотая о поребрик,

невинная, словно и не была.

«Ты, слышащий английскую речь кругом…»

В. Гандельсману

Ты, слышащий английскую речь кругом,

гуляющий по просторам – для нас – того света,

скоро ли скажешь себе: «go home»?

А его-то, как раз, и нету.

Дом-то, оказывается, был всего

лишь там, где слышался соразмерный

звук из гомона мира сего,

и удавалось взять его верно.

Это случалось осенней порой,

хриплой порой опустевшего парка,

когда твой одноимённый герой

мял листопад в ежедневной запарке

в городе, где просто бродить

глупую цель на восторг превышало,

где удавалось пространство будить

шагом своим, и оно отвечало

словом стиха и извивом реки,

хрупкого инея сыпью в газоне,

миром, взывавшим к тебе: «нареки!»,

паром рассвета, потягивавшимся спросонья…

То, что здесь бродит – уже не я,

всё изошло на безумие в клетке,

просто живёшь тут по праву зверья,

оставившего свои метки.