В поисках Авалона

Я стоял, задыхаясь от злобы, однако, уже начиная осознавать себя и всё, что происходит вокруг.

– Алан, – дядюшка Энтус, как оказалось, один из державших меня, похлопал меня по плечу. – Ну, парень, угомонись. Пусти его, – обратился он к кому-то, всё ещё державшему мою руку. Наконец, я почувствовал свободу.

Краем глаза я заметил, что толпа селян, собравшаяся непонятно откуда, чтобы посмотреть на нашу драку, ещё не думает расходиться. Женщины вздыхали, хватаясь за голову и всплёскивая руками. Мужская часть населения с усмешками негромко обсуждали происшедшее.

Я стоял, чувствуя внезапно нахлынувшую на меня усталость. Скула под левым глазом и правая бровь пульсировали болью.

– Ну ты ж красавчик, – покачал головой Дахи. – Пошли, пошли, лицо тебе обработаем.

– Зачем? – хмыкнул дядюшка Энтус. – Ему его уже обработали. Во, как красиво.

Я только усмехнулся его словам, чувствуя солоноватый привкус крови на губах.

Мы быстро удалились с поля боя, на котором в лужах грязи ещё можно было видеть небольшие кровавые пятна, и направились в дом дядюшки Энтуса.

– А ты молодец, – заметил дядюшка Энтус, прохаживаясь по комнате, пока Дахи обрабатывал мои ссадины. – Я не думал, что ты ему так надаёшь.

– Так, Алил-то у нас военный, – ответил Дахи.

– Ну, военный – не военный, Эмеш его на голову выше. Это храбрым надо быть.

– На войне и не такое было, – отозвался я. – Да, и Эмешу драться б научиться.

– А он разве не умеет? – удивился Дахи.

– Так, ты видел, как он его отделал, – хмыкнул дядюшка Энтус.

 – Он же его чуть не убил. Но, парень, ты, всё равно, молодец, – подмигнул он мне.

Я только усмехнулся в ответ. Знал ли хоть кто-то из них, что такое битва в открытом море, когда два корабля сходятся борт о борт, когда исход схватки порой решает даже не умение и не храбрость сражающихся, а всего лишь порыв ветра, который может либо помочь, либо погубить. Что была сегодняшняя драка по сравнению с тем, когда, балансируя на вантах, удерживаясь одной рукой, другой пытаешься поразить своего противника.

А под тобой не менее тридцати футов, а там, внизу палуба, на которой тоже кипит битва. Или, когда, перебегая по мосткам, перекинутым на палубу противника, ты в любое мгновение ожидаешь выстрела, или штыка, готового принять тебя и передать прямиком в руки смерти? При всём моём уважении и благодарности к Дахи и дядюшке Энтусу, я не мог сказать, что им было знакомо это чувство, ибо ни один из них, ни разу не был на войне.