В поисках Авалона

 – Мы не вправе тебе диктовать свои условия или навязывать чего. Это твоя жизнь. Не мы её тебе дали. Тебя Бог спас. Ну, Он позволил нам доброе дело для тебя сделать. Так и ты нам добра сколько сделал. Я б без тебя крышу не перекрыл, – он как-то грустно усмехнулся. – Да и кто б мне так лодку отремонтировал?

– Да, Алил, ты не переживай по поводу нас, – поддержал его Дахи. – Ты ж не обязан жизнь свою на нас тратить. Привязался я просто к тебе, сынок, – он резко махнул рукой и замолчал. Дядюшка Энтус с укором взглянул на него.

– Ну, давай, расстрой парня, – фыркнул он. – Вот, сейчас так и будет, – он, усмехнувшись, повернулся ко мне. – «Ты не смотри, ты не переживай, ты езжай, а я тут реветь буду», – передразнил он друга.

– Так, опасно ж там, в открытом-то море, – возразил Дахи, скорее, чтобы оправдать причину своей грусти, чем, действительно, понимая, что он говорит. – Тут на рыбалке-то двое за год не вернулись, а он – в море. Сынок, – он взглянул на меня. – Ты уж, ради Бога, будь осторожен…

– Всё, всё, Дахи, угомонись, – дядюшка Энтус похлопал своего друга по плечу.

 – Ему ещё собираться. Кстати, а куда направляетесь-то? – спросил он. Я сделал глубокий вдох прежде, чем ответить:

– На Авалон.

Последовало краткое молчание.

– Это как так-то? В Иной мир сразу? – Дахи с волнением посмотрел на меня.

– Брайан считает, что он есть в нашем мире, – ответил я.

Дахи беспомощно взглянул на друга.

– Ну, хоть ты-то ему скажи чего! – произнёс он.

– Чего тут, – развёл руками дядюшка Энтус.

 – А может есть. Может, и найдёте. А не найдёте, так всегда можешь сюда вернуться.

– Спасибо, – только мог ответить я.

Весь день прошёл довольно быстро. Мы причалили, разобрали улов, развесили сети на просушку, после чего я начал сборы. Впрочем, это заняло не более двадцати минут, ибо сбросить все свои скромные пожитки в мешок труда не составило. И впервые за всё это время я надел свою офицерскую форму. Не то, чтобы это был предмет гордости. Я просто не мог представить, как можно было бы появиться на палубе в каком-то ином виде.

Дядюшка Энтус всё это время наблюдал за мной. Когда я затянул мешок и поднялся, он подошёл ко мне.

– Вот, держи, – произнёс он, протягивая мне свой серебряный крестик. Я, не решаясь взять столь ценную вещь, взглянул на него. – Бери, бери, без возражений, – он сунул крестик мне в руку. – Вы, протестанты, может, не верите в это, а мне, как католику, спокойней будет.

– Это слишком уж большая честь для меня, – возразил я.