Ладонь шестого чувства

Вспоминать нечем, но это –

просто побег

от тоскующих листьев,

запачканных воздухом сонным

и встречающихся

на поворотах рек.

На поворотах судьбы –

или это опять повторенье

города, голосов, безлюдности

и пробуждений

в холодном доме,

с одинокой перчаткой в холле,

листающей –

какие-то страницы, что ли?

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

* * *

О. Смирновой

Города – перекрёстки судеб.

Мы с тобой не жертвы, не судьи.

Мы с тобой – просто крики чаек

за окном над промозглым чадом.

Спит душа твоя среди лилий.

Чуть вздымается грудь залива.

И сквозь нас, как сквозь дымку в лете,

плывут голоса столетий.

Ты – дитя моё. Это значит:

не совсем я ещё растрачен,

лишь на неба клочки разорван,

на косынки, на смех и ссоры.

Ты меня на "Приморской" встретишь.

Будем жить. Ты и я. И третий.

Бог ли он или наш ребёнок –

все равно начинать с пелёнок

жизнь, о которой помнишь тем чаще,

чем меньше прячешься в настоящем.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Один из дней зимы

Приветствую тебя, мой день поспешный!

морозный день, чьи миги сочтены.

Сложи свои измятые надежды

на тумбочке, у края тишины.

Как ворох скомканных листов. Влетает

в проем январь, и тает день в руке.

Я в святцах осени найду, листая,

такой же первозданности букет.

И все же тихо угасай. Причудлив

твой в окнах раздосадованных взгляд…

А снег лицо моё опять жемчужит,

как маску вечности, пыля.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Весенний снег

Этот лёгкий весенний снег…

Этот долгий отказ от плоти,

ненасытной, а счастья – ломтик.

На губах – превращенья след.

Посмотри: разноцветный снег.

Превращайся в свои глаза,

расцветая в полкарты мира,

обретая бессмертье Рима.

Видишь – вьётся надежд лоза.

Тяжелеют твои глаза.

Тяжелеют, как жажда жить,

как глоток янтаря в закате.

Этих рук – их надолго хватит,

если их не дарить чужим.

Тяжелеют крыла души.

Этот лёгкий, как дымка, снег,

и гранёные слитки неба;

голубеющий окрик снега

на пороге бездонных лет…

Белый-белый хрустальный след.