Осколки детства

Тут можно вспомнить и украденную спелую малину в саду бабки Верки, и варку каши для голодной Юльки. Иногда охватывает сомнение – да о нашем ли времени идет речь? Может, мы вернулись в эпоху Короленко и Достоевского? О, нет, это начало цивилизованного двадцать первого века…

Исковерканное детство, мучения, голод, холод, одиночество. Дети подземелья? Горьковское дно? Тема детского горя у Хаустовой раскрыта как нельзя более полно. Сочувствие автора – это явно. Но есть какие-то моменты, где автор перебарщивает. Очень много детских слез.

Слезинка ребенка становится морем. А в целом Хаустова сильно пишет. Только меры не знает. Возможно, у нее своя мера.

Но такая книга сегодня нужна. Она как горькое лекарство, которое приближает выздоровление. Она кричит о чем-то главном в человеке. О сострадании.

Галина Щекина, член Союза российских писателей

Осколки детства

КНИГА, КОТОРАЯ УЧИТ ДОБРУ И СОСТРАДАНИЮ.

максимка

Белый снег разлетался хлопьями, и ветер уносил его куда-то вдаль. Максимка шагал по улице, и слезы большими горошинами скользили по его лицу.

Маленький, тоненький, с черными, как смоль, глазами и длинными ресницами, он смотрел на расходившихся с кладбища людей. Папка умер. Папка! Максимка остался один. В свои одиннадцать он познал, что такое одиночество и смерть.

Как-то к Любаве пришли гости. Они сидели на кухне и смеялись над каким-то анекдотом. Максимка прибежал с улицы весь взлохмаченный и раскрасневшийся от мороза. На шерстяных рейтузах его висели комочки снега. Он постучал носами валенок о порог, чтобы снег слетел и с них, и уже хотел проскользнуть к себе в комнату, как увидел в прихожей отца.

Тот сидел на полу. Его ноги были согнуты в коленях и обхвачены руками, лицо выражало страдальческий вид, и маленькая пуговка соленой воды застыла в уголке его правого глаза. Он сидел один на ковровой дорожке в темной прихожей и слушал, как смеется его сестра, а сам в это время изнывал от дикой боли.

– Папка! Что с тобой? Тебе больно? – испуганно спросил Максимка.

– Да не-ет, – тихим, протяжным голосом отвечал ему отец.

– Давай я Любаву позову, она тебе поможет.

– Не надо, Максимушка, не зови. Я тут еще немножко посижу и встану, – убеждал Юрий маленького сынишку.

– Я тогда рядом с тобой посижу, – Максимка сел напротив отца и не мог понять, что такое с ним происходит. Глядя на сына, Юрий прослезился и попросил мальчишку подойти к нему. Максимка, заметив слезы отца, расплакался и упал в объятия своего любимого папки.