В поисках счастья (сборник)

«Мне жарко и не хочется танцевать», – капризничала она с другим, и тот, бледнея и краснея, не знал, как угодить школьной красавице. Аглая поначалу с интересом осваивала новое, обрушившееся на нее внезапное амплуа. Мадмуазель Фаталь, назвали ее одноклассники, когда они начали учить второй иностранный язык, французский. Но и оно быстро ей наскучило. Не перед кем было эту «фаталь» разыгрывать… А лишнее внимание обременяло. Реакции партнеров по танцам, разговоры с одноклассниками и старшеклассниками, с девочками и мальчиками были легко предсказуемы.

И мало интересны.

– А у тебя есть в компе новая игра про войну лилипутов с великанами? А про покемонов?

– Я тебе вчера послал месседж по электронке. Ты чего не ответила?

А чего отвечать на вопрос: ты че? Кроме – я ниче…

– Ой, а мне мама новые туфли на платформе в 15 сантиметров купила, закачаешься! – Не упади…

Очень содержательно…

Дни тянулись, как высыпающийся из пакета горох с одинаковыми по размеру и цвету унылыми желтыми шариками.

Когда горох разваривался, разбухал в каше, которую варила мама, на вкус становился еще противнее, чем на взгляд. Мама говорила: ешь, полезно! Так Аглае открылась еще одна не слишком веселая истина: полезно – значит, невкусно. Почему-то все открытия про жизнь взрослеющую Аглаю радовали мало. Было скучно.

А чего ей самой хотелось?! Да практически ничего. Учиться в школе скучно и обременительно. Физрук, тупарь и бездельник, норовил при случае приобнять любую девчонку, ее – тоже… Алгебраичка, которую она не понимала совсем, и, если бы не репетитор, нанятый родителями в помощь, она бы и ЕГЭ не сдала ни за что.

Французский язык в исполнении чеченки, «понаехавшей» в Москву, с трудом говорившей по-русски, был несносен. Чего ждать от будущего, было непонятно. Из примет так давно ожидаемой взрослости особенно тяготила девственность. С некоторых пор именно она стала предметом неустанных насмешек одноклассников: опять домой понесла в целости и сохранности?., снова никому не понадобилась?. , старая дева!..

С кем бы ее, эту самую девственность, потерять, стало тоже нелегкой заботой. Поступать в институт, любой, вовсе не хотелось – опять учиться! И тут однажды в многоголосии шумного перерыва, когда, кажется, мир сходил с ума в общей беготне, криках, безумии, у нее, так же как давно когда-то, замерло сердце, перехватило дыхание, и остался один-единственный объект внимания, который снова сфокусировал ее жизнь и все, что в ней происходило.